Итак, на основании всего этого можно сказать, что вряд ли найдется среди палестинцев еще один человек, столь же опытный в терроризме и имеющий такие же широкие международные связи с различными террористическими организациями. В течение многих лет Хадад держал в своих руках связь с немецкими, южноамериканскими, японскими, скандинавскими и многими другими террористами, которые также готовы принять участие в саботаже и убийствах.
Только Вали Хадад мог при существующих обстоятельствах организовать группу, включающую иностранцев, для похищения рейса "139". У Хадада есть друзья и помощники не только среди террористов. В этот список можно включить также Муамара Кадаффи в Ливии, Иди Амина в Уганде, а также руководителей Ирака и Южного Йемена.
Хадад набрал себе помощников из членов японской Красной Армии, которые впервые появились на арене международного терроризма, устроив кровавую бойню в тель-авивском аэропорту Лод в мае 1972 года.
За последние пять лет список подобных злодеяний стал длинным и страшным. Не все попытки Хадада оказывались успешными. Иногда у него бывали и неудачи. Но человек, подобный Хададу, не сдается. Потерпев неудачу в одном месте, он тут же принимается за дело в другом, так что итог неизменно оказывается в его пользу.
Передвижения Хадада содержатся в строгой тайне: время от времени он появляется в различных частях мира — в Юго-Восточной Азии, в Европе, в Южной Америке, в нефтяных эмиратах и, конечно же, в местах, где он всегда получает поддержку, — в Ираке, Ливии, Уганде, Сомали, Южном Йемене.
Хадад поставляет для самых различных — не только палестинских операций документы, деньги, оружие и взрывчатку. У него друзья в банде Бадер-Майнхоф, в японской Красной Армии. Он пожимал руку Шакалу.
До того как Хадад приступил к подготовке и осуществлению похищения рейса "139", он потерпел неудачу в аэропорту Лод в Израиле. Хадад послал туда немца Бернарда Хаусмана в качестве "ходячей бомбы". Хаусман приехал в Израиль из Вены, не подозревая о том, что палестинские друзья установили в его чемодане взрывной механизм, который должен сработать при открывании замков. Он благополучно прошел небрежный досмотр в Вене и сел со своими бомбами в австрийский самолет.
Его заподозрили в тот самый момент, когда он сошел с трапа самолета в Израиле. Следившая за ним женщина — офицер безопасности — попросила его открыть чемодан. Он доверчиво открыл замок, и в ту же секунду взрью потряс здание аэропорта. Хаусман и женщина-офицер были убиты. Чудом была предотвращена трагедия, подобная той, которая произошла в Лоде 4 года назад по милости японских помощников Хадада.
Израильские и немецкие власти, изучив прошлое Хаусмана, получили представление, как Хадад вербует к себе на службу немецких анархистов. Если бы Хаусман не был убит в Лоде, спустя 4 недели он отпраздновал бы свой двадцать шестой день рождения.
Хаусман прошел обучение в лагере НФОП. Очень возможно, что он сотрудничал с Шакалом.
Подобным же образом Хадад вербовал японцев, южноамериканцев, французов и скандинавов для своего "террористического интернационала". Так была составлена и группа для похищения рейса "139". Немка, которая командовала пассажирами по пути из Афин в Уганду, была близка с Хаусманом. Ее палестинские друзья не сказали ей, что он был послан в Израиль в качестве "ходячей бомбы", а просто сообщили, что "израильтяне убили твоего друга Хаусмана". Она решила отомстить за него, и это, возможно, объясняет ее дикое поведение в течение всей этой недели.
Это некоторые из данных, включенных в приготовленную разведывательной службой краткую биографическую сводку с целью обосновать и оправдать крайние меры, принятые Израилем в необъявленной войне с международным терроризмом операцию "Молния".
10. РАЗВЕДКА СОБИРАЕТ СВЕДЕНИЯ
Операция "Молния" беспрецедентна в истории. Не говоря уже о ее военном аспекте, она явилась также уникальным испытанием возможностей демократии в кризисной ситуации. Рабин пытался использовать план А, но теперь почувствовал достаточное моральное основание для перехода к плану Б. Однако ему было необходимо единогласное одобрение кабинета. В течение всего кризиса любое, самое мелкое сообщение представлялось на рассмотрение каждого заседания специальной комиссии, где подвергалось всесторонней проверке. Никто не ощущал этой необходимости острее, чем солдат Рабин, перефразировавший Торквилля:
"Демократическое общество может проводить твердый курс в иностранной политике с великими трудностями и путем очень медленного принятия решений. Демократия зависит от милости диктатора. Если она жертвует своими демократическими принципами во имя выживания, она теряет моральное право на борьбу".