"Это человек меча и Библии", — повторяя известное древнееврейское выражение. Он страстно любил израильскую землю. В операциях против террористов он был предводителем. Во время тренировок он был волшебником, умевшим оживлять прошлое.
— Ионни знал каждый уголок Израиля по Библии, — вспоминал его товарищ. Где бы мы ни были, он всегда рассказывал, что было на этом месте в библейские времена.
Ионни разговаривал со своими людьми об Уганде, пока нескольких солдат гримировали под угандийцев. Ребята, почти все двадцатилетние, немного нервничали.
— Мы ведь не имели никакого понятия об Африке, — сказал один из них позднее. — Нас, конечно, научили ночным рейдам и боям в незнакомых условиях, но нас ориентировали на Ближний Восток. Мы знали, как атаковать нефтяные скважины или захватить аэродром. Но никто из нас никогда не думал о Черной Африке.
Другой участник группы Ионни, по кличке "Рафаэль", рассказал:
— Нервы были натянуты, как струны. Однако те, кого отстранили от участия в рейде, уходили со слезами на глазах. Нервное напряжение — это подготовка к действию. И если для тебя действие отменяется, — это трагедия.
То, что окончательный отбор участников произойдет в самую последнюю секунду, было решено заранее. План операции непрерывно корректировался по мере поступления новых донесений разведки.
Часть этих донесений поступала прямо с угандийских небес, где самолеты ВВС, сменяя друг друга, следили за погодой, движением угандийских самолетов и перемещениями Амина. Амин собирался обратно в Энтеббе. От точной даты его возвращения зависели последние поправки в плане операции "Молния".
Другие данные продолжали поступать из Европы. Особый советник по антитерроризму генерал-майор Рехавам Зееви с момента своего прибытия в Париж во вторник 29 июня был непрерывно занят переговорами и опросами. В субботу в 14.30, за час до начала операции, он позвонил по телефону Рабину и сообщил, что возникла новая помеха в переговорах с террористами. "Почему-то прервалась связь", — сказал он, имея в виду связь с похитителями в Энтеббе.
— Продолжайте попытки! — ответил Рабин.
И Зееви продолжал свои бесплодные попытки возобновить связь с похитителями, уверенный, что с ними уже обо всем договорились. Но сам того не зная, он передал специальной комиссии важную информацию. Террористы не отвечали потому, что не могли этого сделать: Амин еще не вернулся, а без Амина они не решались обсуждать очередной предложенный им план обмена. Таким образом, всего за час до начала операции общая картина дополнилась еще одной деталью.
Управляющий рейсами "Эль Аль" в Найроби получил указание подготовить и заправить для дополнительных рейсов "парочку самолетов". Теперь он знал, для чего надо было держать наготове валюту из неприкосновенного запаса, и знал, куда пойдут деньги. О том, куда полетят самолеты, он старался не думать.
Проблема заправки все еще не была решена. С самого начала Рабин сосредоточил внимание на этом слабом звене. Транспортным "Геркулесам" и "Боингам 707" придется покрыть огромное расстояние. "Боинги" смогут заправиться в Найроби, не привлекая особенного внимания. Но "Геркулесы", оснащенные для боевой операции, не могли ни приземлиться по пути в Энтеббе, ни заправиться в воздухе, ибо это привлекло бы внимание вражеских радаров. Поэтому один из четырех "Геркулесов" загрузили цистернами с горючим с расчетом уже в Энтеббе перекачать горючее в остальные машины. Это означало необходимость иметь с собой еще и специальные насосы. Это означало также колоссальный риск для пилота и команды корабля.
Рано утром в субботу премьер-министр все еще обдумывал политические и дипломатические последствия "Молнии" и все еще был не в силах дать окончательное "добро". Он снова запросил командующего ВВС Бенни Пеледа, генерала Гура и советников разведки, есть ли хоть какая-нибудь возможность не тащить с собой цистерны с горючим до самого Энтеббе.
К этому времени из Найроби пришло известие, которое позволило советникам Рабина полагать, что израильским самолетам будет разрешена заправка в Кении. На всякий случай пятый "Геркулес" с горючим на борту полетит впереди и будет ожидать на кенийской военной базе возле Момбасы. Однако этот воздушный танкер следует использовать лишь в случае крайней необходимости. Если спасательная экспедиция будет вынуждена приземлиться на африканской военной базе, поднимется настоящий вой, и Кения будет обвинена в помощи и содействии военному нападению на Уганду. С другой стороны, аэропорт в Найроби используется для гражданских авиалиний, и поскольку рейдовые самолеты будут зарегистрированы как гражданские, выдвинуть обвинения против правительства Кении станет практически невозможно.