Выбрать главу

Где горы мусора, плевелы рабства, Там мы зажжем свой факел смерти, И главный изверг дал этой чаше Свое имя, опозоренное в веках...

Да ведь это же о той самой зеленой чаше, о которой я сам только что думал! «Слава, мне очень хорошо думается за рулем». Главный изверг — да, конечно же, это Ленин! Центральный стадион имени Ленина! Они хотят взорвать Лужники — завтра!

  Я открыл «бардачок» и вынул карту Москвы. Сегодня они завезут взрывчатку на пять объектов вокруг стадиона, Троян под видом обеспечения безопасности генсека организует закладку динамита. Все резервы взрывчатых веществ должны быть переброшены к основному объекту 0. О — не только основной объект, это еще и графическое изображение центральной арены стадиона. «Мы изведем рабство в одну секунду...» Катастрофа небывалой мощи — это взрыв стадиона Лужники, где будут более 100 тысяч зрителей! И среди них Ира, Лидочка и Леля Меркуловы, тысячи других Ирок, Лидочек и Лель, не имеющих никакого отношения к войне за власть, ко всему этому сумасшествию...

  Милицейская «Волга взревеламощным мотором, и через десять минут я уже несся по проспекту Мира к дому Меркулова.

19

  Меркулов брился у зеркала, а я сидел на краешке ванны. Мне хватило десяти минут, чтобы рассказать самое главное. Кончик носа Меркулова был таким же белым, как мыльный крем на щеках, — он всегда бледнеет, когда волнуется.

Он добрился, вымыл лицо, протер его махровым полотенцем:

— Саша, сейчас мы поедем к Моисееву!

  — При чем здесь Моисеев? Мы должны срочно сообщить о заговоре тем, кого это касается В-первую очередь...

  — Но мы также против утечки информации. Не так ли?

— Но при чем здесь Моисеев?!

  —Семен Семенович пять лет проучился в одной группе на юрфаке МГУ с нынешним генсеком. В пятьдесят втором он дал ему рекомендацию в партию. Такие вещи, думаю, не забываются. Поэтому через полчаса он позвонит своему крестнику и договорится о встрече. Хотя бы на пять минут. При всей колоссальной загрузке генсек сможет уделить пять минут своего драгоценного времени для того... для того, чтобы спасти свою драгоценную жизнь.

  —Семен Семенович, прошу извинить за ранний визит, — сказал - Меркулов, как только Моисеев отпер нам дверь.

  —Какой же ранний, Константин Дмитриевич! Я уже давно на ногах. Вот сыновьям хворост готовлю. У них праздник сегодня, дипломы в техникуме получают. Я и решил побаловать их «маминым хворостом». Мать им всегда в праздник хворост этот жарила.

  В квартире нечем было дышать. Пахло подгоревшим маслом, и дым стоял коромыслом — впору было вызывать пожарную команду.

  И время у нас ушло не столько на подготовку Моисеева к «монаршему звонку», сколько на ликвидацию последствий его деятельности по приготовлению хвороста. Пока мы с Семен Семеновичем наполняли хворостом все подходящие и неподходящие емкости, Меркулов договаривался по телефону с прокурором республики Емельяновым. Меркулов является исключением, которому осторожный и хитрый прокурор республики доверяет, можно сказать, безоговорочно.

  Моисеев заставил меня сгрызть одну закорючку хвороста, оказавшегося на удивление вкусным.

  — У меня, Александр Борисович, накладка с рецептом вышла. По Аниным записям полагается взять одно яичко, полстакана муки и скорлупку воды. Я подумал, что это уж больно мало, и увеличил пропорции в четыре раза.

  От Моисеева до Прокуратуры РСФСР рукой подать, минут пять ходьбы нормальным шагом. С учетом хромоты Семена Семеновича минут восемь. Мы пересекли Неглинку и пошли вверх по Кутузовскому мосту...

  Помощник прокурора республики провел нас в кабинет Емельянова и вручил Меркулову справочник с телефонами партийно-правительственного аппарата. В кабинете несколько телефонов. На отдельном столике — кремлевка, по этому красному телефону можно соединиться с любым руководителем союзного или республиканского уровня и даже с генсеком. Емельянов на совещании, по помощник получил от него указание, поэтому он так добр с нами. Он объясняет нам, как пользоваться кремлевкой, и удаляется...

  Моисеев крутит диск, в его свободной руке — сигарета, и я вижу, как дрожит ее огонек.

  — Алле, алле... Это квартира Михаила Сергеевича? Здравствуйте, это Моисеев Семен Семенович...

Из прокуратуры Федерации... Позовите, пожалуйста... Он меня знает... Миша? Михаил Сергеевич? Это вы?

Это ты?.. — заговорил Моисеев петушиным голосом. — Нам нужно срочно увидеться, поговорить. Это очень важно.

  Семен Семенович притушил сигарету в пепельнице и нижней губой слизнул пот, выступивший над верхней.

  —Кто звонит? Семен... Семен Моисеев... Это Семен, узнал, Миша?!

  Семен Семенович, не закрывая трубки, сообщил нам радостно:

— Он меня узнал — Миша!

И потом снова в трубку.

  —Очень серьезное дело Михаил Сергеевич! Хотя бы на десять минут. Лично вас, лично тебя касается, и всего нашего государства. Разве иначе я бы осмелился тебе позвонить. Хорошо, хорошо, все понял. Я хоть сейчас готов подойти, что тут идти-то, от Кузнецкого моста до Кремля?!

  Потом Моисеев слушал, сдвинув к переносице седые брови.

  —К половине десятого? К бюро пропусков? Там где Спасские ворота? Хорошо, хорошо, договорились. К полдесятого буду. До встречи, Михаил Сергеевич!

  Моисеев положил трубку. Пот струился по его лбу и щекам. Он наклонился к аппарату и торжественно произнес над его сияющей поверхностью.

  — Моритури те салютант! Что на латыни означает «Идущие на смерть приветствуют тебя!»

  Меркулов, не говоря ни слова, налил из графина воды и вытащил из кармана коробочку с таблетками.

  — Ну-ка, Семен Семенович, примите-ка таблеточку элениума.

  — Итак, Семен Семенович, прежде всего о заговоре Агаркина и готовящемся взрыве Лужников. Не забудьте показать документы. Во-вторых, о взрыве в метро и освобождении Геворкяна и остальных невиновных. Сделайте упор на «Афганское братство». Бели останется время—о вредоносных инъекциях ФАУСта. И лучше будет, если вы все это запишете в свой блокнот, —давал Меркулов последние напутствия Моисееву в то время как я счищал с его потертого кителя ворсинки и вязал ему галстук, только что снятый с шеи Меркулова.

  Мы поставили муровскую «Волгу» возле 14-го подъезда гостиницы «Россия» и, сидя на заднем сиденье, ожидали возвращения Моисеева из Кремля.

  — Идея создания тайной террористической организации «Афганское братство» явно принадлежала Агаркину, — сказал Меркулов.

  — Зачем Агаркину эти фантазии, если в руках мощный спецназ?

  — Заметь, Саша, Агаркин не только руководитель спецназа. Он председатель Совета обороны! Это первый военный на столь высоком посту. С момента создания Совета— с октября 64-го года — это кресло занимали только лидеры нашей партии.

  — Если у него такая власть, зачем ему мараться с какими-то безумными террористами?

  — Чтобы у маршала Агаркина была реальная сила, а не просто номинальная власть, как, скажем, у Председателя Президиума Совета, он и создал спецназ... Он собрал в железный кулак подразделения хорошо обученных бойцов, распыленные ранее по различным военным ведомствам... Но чтобы сформировать такую силу, нужно обоснование.