Иностранцы будут с пониманием дела мять в руках огненный лисий мех и цокать языком. И пока они восхищенно любуются русской лисой, их уже зазывает другой лоточник — с раз-
ноцветными лакированными матрешками, мал мала меньше... Старый Арбат превратится в улицу новых спекулянтов.
Но все это будет потом. С разрешением в России частного предпринимательства. А пока на дворе — начало 80-х, и кроме бабулек с провинциальным рукоделием никто на Старом Арбате еще не торгует. Да и угловой дом, чехословацкий ресторан «Прага», еще не отгоняет от себя коренных москвичей своими заоблачными ценами. «Прага» — престижное, но вполне заурядное место деловых переговоров и торжеств.
«Подпольщики» шли по брусчатке Арбата, чувствуя себя настоящими героями... У них была историческая миссия! Вывод войск из Афганистана — это вам не поход в магазин за колбасой! И «герои», навьюченные тюками свернутых в рулоны плакатов, свысока поглядывали на редких прохожих. Эх, знали бы эти обыватели, ЧТО несут в руках эти смелые парни и девчата!
Возле здания МИД на Смоленской площади, как обычно, стояли служебные автомобили, и митинг проводить было негде. «Диссидентская» группа решила обосноваться на «пятачке» возле гастронома «Смоленский», надеясь, что мидовцы их сумеют узреть с высоты своего высотного здания. Погода заметно испортилась. Мокрыми хлопьями начал валить снег. «Эх, невезуха, — констатировал «диссидент» Лысый. — Скорей бы эту акцию провести — и пойти домой, греться...»
Ирис помогла своим друзьям разворачивать плакаты. Ей было жаль, что кропотливое каллиграфическое творчество сейчас потечет грязными разводами под хлопьями мокрого снега. Перед глазами замелькали летние бабочки и разноцветные ромашки. По словам «диссидента» и поэта Сергея Алмазова, как только будут развернуты плакаты, немедленно появится толпа народа. За ней, откуда ни возьмись, объявятся вездесущие репортеры. В первую очередь надо давать интервью зарубежной прессе...
Ну, и где же они? Никакой толпы. Никаких репортеров.
Только маленькая группа бесцельно шатающихся по улице полупьяных зевак... «Митинг столетия» выглядел смехотворно и жалко. Небритый краснолицый мужик, еще не успевший опохмелиться и потому сильно злой, шатаясь, подошел к Ирис, и ткнул корявым пальцем в плакат:
— Это что ж такое, товарищи? А?
Она не успела ответить. Откуда-то появились люди «в гражданской» одежде и профессиональными движениями схвати-
ли демонстрантов за руки. Судя по всему, КГБ прекрасно было осведомлено об этой акции. Квартира, которую «диссиденты» называли конспиративной, со всех сторон прослушивалась. Но сотрудники органов решили своими глазами посмотреть, как будет выглядеть «митинг столетия». Высокий военный схватил Ирис за руку, и она выронила на заснеженный тротуар красные гвоздики.
— В машину! Живо!
На глазах Ирис выступили слезы.
— Потом плакать будете. Еще не хватало мне на вас надевать наручники. Быстро в машину!
ИЗ РАБОЧЕГО ДНЕВНИКА ИСТОРИКА ИГОРЯ ВОЛГИНА. ДИССИДЕНТЫ И «МОЛЕКУЛЯРНАЯ ТЕОРИЯ» В. ПОРЕМСКОГО
«Как повлиять на народную массу? — спрашивал себя в начале XX столетия химик-теоретик Владимир Поремский. Он — естествоиспытатель по образованию, политик по призванию, один из ведущих представителей белой эмиграции на Западе, автор книги «Стратегия антибольшевистской эмиграции», фрагменты которой публиковал оппозиционный (по отношению к СССР) журнал «Посев» (собственно, в создании этого журнала Поремский принимал самое активное участие).
Мысль Поремского обгоняла время. Талантлив был. Стратегическая теория была нужна для низвержения власти коммунистов, и эта теория включала не столько жесткую стратегию и четко сформулированную конечную цель, сколько приемы, методы и отдельные хитроумные средства по идеологической борьбе против режима, вялотекущей и малозаметной, словно тлеющие торфяники, но легко разгорающейся в пожар, как только кто-нибудь бросит спичку. Роль этой спички или «детонатора» (если проводить аналогию со взрывом), должен был сыграть герой, СУПЕРПРЕДАТЕЛЬ.
Владимир Поремский, активный деятель Народно-трудового союза, вдохновленный трудами итальянского журналиста и политика Антонио Грамши, в частности, его «тюремными тетрадями», сумел создать свою, очень стройную теорию. Будучи химиком, свое политическое детище Поремский так и назвал «Молекулярная теория», и уже в 1949 году мир ознакомился с
ней благодаря его публикации в «Посеве» под названием «К теории революции в условиях тоталитарного режима». Молекулярную теорию с любопытством читала эмигрантская оппозиция, а также представители западных спецслужб.