Итак, пытаясь ответить на вопрос «как повлиять на массу», и поднять ее на революционный бунт, Поремский, как и итальянец Антонио Грамши, сразу же начинает говорит о том, что невозможно в условиях жесткого государственного контроля. Невозможна разветвленная организационная структура. Но, может быть, можно обойтись и без нее, объединяя людей не на основе приказа, а на основе чего-то другого?
ЭФФЕКТИВНОСТЬ работы революционной организации, рассуждал Поремский, зависит от ТРЕХ ФАКТОРОВ —- ЕДИНОЙ СТРУКТУРЫ, ЕДИНСТВА ИДЕЙ И ЕДИНОГО ВЕКТОРА ДЕЙСТВИЙ. Так, может быть, возможно получить тот же самый эффект и без структуры, но при максимально увеличенном единстве идей и действий? В этом — суть молекулярной теории. В виде молекул Поремским рассматривались люди, объединенные единством идей и действий. Управляющий центр этой системы вынесен за пределы страны, и поэтому система становится неуязвима. Ведь людей-молекул, живущих внутри тоталитарного режима, носителей определенной идеологии, — огромное количество, всех за руку не переловишь, и лагерей на всех не хватит. А обезглавить ее тоже невозможно — управляющий центр в эмиграции, за пределами «железного занавеса», поди, доберись!
Сопротивление режиму становится невидимым, но эффективным. В час «икс» все диссиденты способны как один по команде подняться на борьбу с режимом. Они — как профессиональные оркестранты без дирижера: способны сыграть сами хорошо отрепетированную пьесу. «Молекулы» сметут власть в одночасье, но ни минутой раньше и не позже. До «часа икс» они будут лишь пребывать в состоянии анабиоза... занимаясь время от времени «просвещением» на «конспиративных» квартирах.
«Насыщение страны нужными «молекулами» изменяет ОБЩИЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КЛАМАТ В ОБЩЕСТВЕ, ценности и установки», — делает вывод Поремский. Накопление оппозиционного политического потенциала Поремский удачно сравнивает с постепенным охватом молекулами льда переохлажденной воды, и тогда наступает предкристаллическое со-
стояние. Достаточно лишь бросить в эту переохлажденную воду маленький КАМЕШЕК, и она мгновенно вся превращается в ЛЕД. Кстати, попробуйте поздней осенью на озере проделать сами такой эксперимент!
Эта талантливая теория была взята на вооружение специалистами из мыслительных центров ЦРУ, а именно: Гарварда, Стэнфорда и «Рэнд Корпорейшн». Ключевой вопрос, однако, был лишь в том, кто бросит тот самый камешек, чтоб переохлажденная вода мгновенно превратилась в лед?
27 ОКТЯБРЯ 1982 ГОДА. МОСКВА. СТАРАЯ ПЛОЩАДЬ
Большой и просторный кабинет. Здесь утром, днем и вечером — всегда горел искусственный свет, а шторы («французские» шелковые жатые занавески) всегда были опущены. В этом кабинете никогда не открывали окон и форточек — таковы правила безопасности. Тяжелые, двойные, обитые кожей деревянные двери. Вначале надо открыть одну дверь, а затем другую... Даже если будешь сильно прислушиваться, приложив ухо к двери, все равно не услышишь, о чем говорится в кабинете — не расслышишь ни слова.
Он ходил по кабинету из угла в угол, наморщив лоб, мучительно пытаясь просчитать перспективы, ожидающие всю страну, ожидающие и его лично. Старик Брежнев сдавал день ото дня. После того, как на него обрушились строительные стропила авиационного завода во время последней командировки в Ташкент, переломанная ключица предательски отказывалась срастаться. Иммунная система отказала. Организм исчерпал все ресурсы. На носу очередная годовщина Октябрьской революции. Сумеет ли Брежнев выстоять парад?
Юрий Андропов ходил из угла в угол и вспоминал все те хитроумные схемы и комбинации, что сумел осуществить за свою жизнь. Ввод ограниченного контингента в Афган. Разве не хорошо выполненная интрига? Они убеждали правительство Амина, что никаких военных действий не предвидится... И Амин открыл им ворота. Советский спецназ пересек границу Афганистана и вскоре отправил Амина на тот свет.
Афганского лидера убили те же самые люди, что предлагали свою дружбу и помощь. Которым Амин искренне поверил. Обман — как искусство большой политики...
И сейчас, когда вся страна готовится к очередной годовщине Октябрьской революции, и дряхлый Брежнев тоже... нет ничего удивительного, что его так беспокоят внутренние интриги в Кремле и на Лубянке. Ему нужен свой человек на Лубянке, в его собственном бывшем ведомстве. Но кто это может быть? А что, если «брежневца» В. Федорчука заменить на верного В. Чебри-кова? Этот человек не слишком успешный разведчик, он даже имеет судимость. Ну и что с того? Человеком управляют через страх. Главное — личная преданность ему, Андропову.