— Все люди доброй воли с глубокой горечью узнали о кончине Леонида Ильича. Мы, его близкие друзья, работавшие вместе в ЦК, видели, каким величайшим обаянием обладал Леонид Брежнев, какая огромная сила сплачивала нас в Политбюро, каким величайшим авторитетом, любовью и уважением он пользовался среди всех коммунистов, советского народа и народов всего мира. Он очаровывал всех нас своей простотой, добротой и проницательностью, своим исключительным талантом
руководителя великой партии и страны. Это был поистине выдающийся руководитель, замечательный друг, советчик и товарищ.
Игорь Волгин, вошедший в комнату с очищенным от кожуры апельсином в руке, мельком взглянул на телеэкран и буркнул себе под нос: «Лицемерие. Везде одно лицемерие. И борьба за власть». Волгин почувствовал на себе вопросительный взгляд Ольги, с кошачьей гибкостью потянувшейся в кресле.
— Что мы будем делать с Ирис?
— Не знаю, — Волгин отправил себе в рот апельсиновую дольку и медленно ее начал жевать.
— Верно в народе говорят, что беда не приходит одна. Вначале у меня на работе закрыли проект «Уренгой», и мы остались без премии. Теперь вот Ирис...
— Не путай одно с другим. Уренгой, Ирис... — Волгин в раздражении плюхнулся на диван.
— Это все твой дружок, Петруша, виноват! И его КГБ!
— Оля, что у тебя с головой? Теперь еще ты и КГБ решила свалить в эту кучу. Петя — человек неплохой, и это мой старый товарищ по училищу. Его ведомство «пасет» нас... И в истории С Ирис он сделал все возможное!
— Ты так думаешь? Хочешь сказать, что он ничего не знал о том митинге? Знал! КГБ знает все! Так почему не остановил нашу Ирис у опасной черты? — Волгина нервно поправила огненные кудри.
Волгин тяжело вздохнул.
— Петя мне сказал, что мол, вы же сами хотели окончания нелепого романа Ирис и диссидента-бездаря Алмазова. Лучшей возможности и придумать было невозможно. Теперь их роман окончен.
— Да! И ее обучение в МГУ тоже окончено! — Волгина нервно схватила себя за локти. — Так что тебе сказал ректор?
— Ректор не принимает. А его заместители с иронией заявили: мол, что вы зря волнуетесь? Вы же сумели один раз пристроить вашу дочь в МГУ, значит, пристроите и во второй раз. Мол, за хорошие взятки возможно все.
— Какой цинизм!
— А что бы ты хотела? Они же ненавидят всех, у кого местом работы значится — Старая площадь! Мол, я, как номенклатурный работник, свою дочь пристроил в МГУ «по блату» либо
за деньги, а так она могла рассчитывать только на ПТУ да закручивание болтов на заводе!
— Господи, почему им везде мерещится «блат»?
— Мерещится. Они нас ненавидят. Как же, номенклатура устроила себе рай при жизни! И от злости своей и зависти раздули слухи про роман Ирис с Алмазовым как бог знает что... Даже если мы ее восстановим в университете, не думаю, что она сможет там учиться. Не те у нее нервы, чтоб выносить издевки однокурсников.
— А где сейчас этот диссидент и разгильдяй Алмазов?
— В Лефортове. И судя по всему, под следствием он будет еще долго. И честно говоря, если бы вся эта история с митингом против советских войск в Афганистане закончилась только разрывом Ирис с этим бестолковым поэтом, да еще сутками, которые она провела в Лефортове, то я был бы даже рад. Ведь она теперь всю жизнь сможет вспоминать, как благодаря этой истории познакомилась с первыми лицами КГБ! Однако то, что ее отчислили из МГУ... — Игорь закрыл лицо руками, — Наша дочь даже не представляет, чего мне стоило с ее вечными тройками пристроить ее на журфак!
— Быть может, тебя до сих пор грызет совесть, что это место на потоке досталось ей, а не талантливому провинциалу, которого намеренно «заваливали» на устных экзаменах ради нашей дочери?! — В глазах Ольги мелькнул презрительный огонь.
— Представь себе, да, грызет! Медалист-сибиряк, получивший в своей жизни единственную и первую тройку на вступительных в университет, теперь на всю жизнь возненавидит партийную номенклатуру, которая отобрала его законное место в МГУ! А сколько таких, как он? — Волгин хмыкнул. — Вот так мы сами же множим ряды диссидентов!
Похороны Брежнева наконец-то закончились, и начали показывать какой-то старый советский черно-белый фильм про Отечественную войну. Прямо с первых кадров прозвучали выстрелы и грохот разорвавшихся снарядов. В атаку бежали солдаты... теряя на своем пути раненых. Ольга не выдержала, выключила телевизор.
— Игорь, пойдем обедать. Ирис все равно еще долго будет сидеть у своей подруги, ее не дождешься... Я сварила армянский хаш на баранине и сделала плов с шафраном. А в одном магазинчике я раздобыла замечательный зеленый чай. Как раз такой, как на моей родине пьют из пиал...