Литературный критик Дмитрий Писарев, вдохновленный Тургеневым и Дарвином, пишет о том, как устроена «кухня» людской жизни: «Огромное количество органических существ вступает в мир, как в громадную кухню, где повара ежеминутно рубят, потрошат и поджаривают... друг друга. Попавши в такое странное общество, юное существо прямо из утробы матери переходит в какой-нибудь котел и поглощается одним из поваров. Но не успел еще повар проглотить свой живой обед, как он уже и сам с недожеванным куском во рту уже сидит в чьем-то котле и обнаруживает достоинства, свойственные хорошей котлете».
Молодежь, вдохновленная властителем дум, Д. Писаревым, сквозь эти эзоповы строки понимает, что мир людской жесток и еще суровее, чем мир живой природы. Выживает тот, кто проявляет... супержестокость. Именно так зарождается русский террор. Это всего лишь революционная «версия» естественного отбора по Дарвину. В высшем обществе разыграются ожесточенные споры между западниками и славянофилами. Одни ратуют за традиционный путь России, другие — за то, чтобы Россия стала либеральной и такой же цивилизованной, как Англия. «Мы хотим, чтобы у новорожденного (имеется в виду общество, освобожденное от крепостного права) в первый же день прорезались зубы и чтобы на второй день он уже ходил и бегал. Нам не нужны прежние няньки с пеленками! Мы хотим развиваться быстро и эффективно! И пусть тот, кто не сумеет приспособиться к новой реальности, кто не сумеет в ней выжить, пусть уходит вместе с историей в прошлое».
Так говорилось в МАНИФЕСТЕ РУССКИХ ЛИБЕРАЛОВ эпохи императора Александра Николаевича Романова, автора первой РУССКОЙ «ПЕРЕСТРОЙКИ».
Почти теми же словами будут говорить с политической трибуны «продолжатели перестройки» Михаила Горбачева — «мла-дореформаторы», в первую очередь, Е. Гайдар, а также А.Чубайс, Б. Немцов, И. Хакамада.
Чтобы одним рывком «вытащить Россию из тьмы» (это где 80% крестьянства безграмотно!), политическая элита Александровской России обращается к опыту Запада. А там — все восторгаются Ч. Дарвином и его книгой, опубликованной в 1859 году «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь». Выживает сильнейший. Борьба за существование в природе аналогична борьбе за сущест-
вование в человеческом обществе! Конкуренция — в основе прогресса. Все, что устарело, должно безжалостно отмереть. Всего за несколько лет СОЦИАЛ-ДАРВИНИЗМ захватит всю Европу.
Самым ярким выразителем идей социал-дарвинизма стал Герберт Спенсер, автор лозунга survival of the fittest (выживает сильнейший!). В своих работах «Прогресс: его законы и причины» и «Основные начала» (1860) он вводит понятие социального прогресса: «Универсальный закон природы: существо, недостаточно энергичное, чтобы бороться за свое существование, должно погибнуть». Социальный конфликт, с его точки зрения, является вечным и неустранимым, хотя, в итоге, и должен привести к становлению идеального общества.
Другим представителем социал-дарвинизма принято считать Уильяма Самнера (он отстаивал необходимость социального неравенства и был противником государственного вмешательства в экономику). На тех же позициях стояли американские социологи Албион Смолл и Густав Ратценхофер. Американский писатель Джек Лондон был сторонником СОЦИАЛ-ДАРВИНИЗМА вплоть до идейного перелома, отраженного в романах «Железная пята» и «Мартин Идеи».
Постулаты социал-дарвинизма схожи с постулатами капиталистической экономики, ставя человека перед выбором: «либо плыви, либо тони», признавая всех, кто не смог приспособиться к условиям «рынка» и «общества потребления»... «людьми низшего сорта». После поражения нацистов во Второй мировой войне, социал-дарвинизм был табуирован во всем мире. Однако, в завуалированном виде социал-дарвинизм продолжает играть огромную роль в современном обществе США. При этом, в своих крайних вариантах социал-дарвинизм близок к евгенике и расизму и служит обоснованием для господства над всем населением планеты «ЗОЛОТОГО МИЛЛИАРДА», милитаризма и неограниченной ЭКСПАНСИИ «ГОСУДАРСТВА ИЗБРАННЫХ» ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ.
* * *
По рядам дельфинария понесли программки, и Роберт замахал рукой, чтоб одну из них ему продали.
— Не знаю, как вы, Ирис, а я лично животных люблю больше, чем людей. Они куда разумнее устроены. И порой меня му-
чает вопрос, а имеет ли в принципе так называемый царь природы право держать совершенных красавцев в кафельном бассейне с тухлой водой и заставлять их на потеху публике прыгать через железный обруч?
— Роберт, прекратите вашу философию, а иначе я встану и уйду, — Ирис недовольно надула губки. — Я от вас устала. К тому же, сиденье жесткое, и от воды несет хлоркой.