Прозвучали фанфары, и на середину бассейна верхом на великолепном морском красавце выплыл дрессировщик в гидрокостюме. Держась левой рукой за спинной плавник черного, с белыми боками дельфина, отважный парень правой рукой Йриветствовал зрителей. Трибуны встречали его овацией. Черная кожа гидрокостюма подчеркивала его спортивное телосложение, и дрессировщик дельфинов казался неземным человеком-амфибией.
— Косатка, — буркнул Роберт. — Кит-косатка. В роли морского коня — страшный хищник. Черноморская косатка1.
— Вы шутите, Роберт. Это симпатичный дельфинчик.
— Как же! — Роберт рассмеялся. — Этот хищник только маскируется под дельфинчика. Он будет пострашнее акулы. Никто не знает, почему киты-косатки охотятся на своих же родичей, китов-горбачей. Ни одна акула не тронет горбача, исполина северных широт. Зато косатки набрасываются на него целой стаей, и горбач за считаные минуты отдает концы. Когда зазевавшийся горбач понимает, что его окружили не безобидные дельфины, а киты-косатки, обычно уже слишком поздно.
— Какой ужас!
— О, да. Косатка — уникальное морское создание.
По лесенкам, спускающимся к бассейну, понесли сладкий миндаль. Роберт протянул пакетик крымского лакомства Ирис.
— Спасибо. Попробуем.
Едва прозвучали финальные фанфары, Ирис и Роберт, не дожидаясь, когда дрессировщик под овации трибун завершит
1 Косатка — именно так принято у биологов, с написанием гласной «о» в корне слова, вопреки правилам русской орфографии именовать морского хищника. Возможно, это произошло для своеобразной дифференциации видов, потому что в животном мире есть и грамматически пра-■ильная «касатка» — деревенская ласточка. — Прим. автора.
«круг почета» верхом на своем хищном морском коне, помчались к выходу. Перескочив разбитый временем каменный бордюр, они перебежали с солнечной стороны улицы на тенистую аллею мощных платанов. Зеленовато-желтые колючие шишки щедро усыпали тротуар, и они пошли медленнее, боясь случайно наступить на колючий шар.
В цветастых пляжных костюмчиках мимо проходили загорелые мамаши с детьми. Шалопаи бодро топали по горячему асфальту, лопая на ходу шоколадные столбики мороженого. Ребятня постарше носилась по аллеям, забавляясь тем, что выхватывала друг у друга кепки и панамки. Мальчишки в ярких шортах и футболках с шумом и смехом карабкались, как обезьянки, на многовековой кряжистый бук. Молодые мамы в коротких платьицах везли малышей в прогулочных колясках. Улыбающиеся карапузы что-то радостно изображали пухлыми пальчиками, и верещали на своем младенческом языке.
* * *
Автобус свернул с тенистой ялтинской аллеи на дикий горный серпантин. Вдали показались темные очертания Аю-Дага. Старенькие сиденья видавшей виды машины полопались. Из-под нагретого солнцем черного кожезаменителя лезли куски желтого поролона. Автобус натруженно скрипел колесами, преодолевая бесконечные повороты пыльной и разбитой дороги. Слева возвышались высохшие на солнце скалы, окрашенные крымской зеленовато-бурой охрой, а справа пылали огненные цветы иудина дерева, благоухали нежно-розовые олеандры и колыхалось зеленое море виноградников. За виноградниками показалось и настоящее море — живое, дышащее и тоже зеленоватое. И вот, наконец, вдали замаячила табличка «Артек».
Роберт потащил Ирис за руку в сторону центрального входа.
— Проход на территорию строго по спискам, — угрюмо объявил пожилой мужчина в темно-синей военной форме.
— У нас журналистская аккредитация, — спокойно заметил Роберт. — Мы на пресс-конференцию с Самантой.
— Никакие аккредитации не действуют. Указание свыше, — охранник еще сильнее помрачнел. — Списки на вход — за подписью начальника лагеря. Каждая фамилия там — с паспортными данными, еще месяц назад согласовывалась с Москвой. Хотите мне устроить проблемы с КГБ? Не пущу я вас.
— Проблемы с КГБ?.. — Роберт обрадовался, и потянулся к внутреннему карману рубашки. Протянул стражу порядка темно-бордовое кожаное удостоверение с тисненым гербом Советского Союза.
Охранник внимательно изучил «ксиву» и неуверенным жестом вернул владельцу.
— Вас-то я, пожалуй, пропустил бы, — уже заметно добрее объявил он, — но вот вашу спутницу — нет. Даже не просите.
— Она со мной. Это известная московская журналистка...
— Нет и еще раз — нет! — Охранник устало потрогал свои седые волосы, вылезшие из-под фуражки. — Всех журналистов, которые работают на мероприятии, мы знаем в лицо.