Мы не должны раздумывать над тем, что мы несем какую-то ответственность за внутренние последствия этого на территории Союза, (...) Если для изменения внутренней системы правления в СССР что-то заставит советское правительство исчезнуть со сцены, то мы не должны переживать по поводу случившегося, и мы никогда не возьмем на себя ответственности за то, что мы добивались этого сознательно и что мы осуществили это.
Речь идет, прежде всего, о том, чтобы сделать Советский Союз слабым в политическом, военном и психологическом отношении по отношению к внешним силам, находящимся вне пределов его контроля.
Мы должны, прежде всего, исходить из того, что для нас не будет выгодным или практически осуществимым полностью оккупировать всю территорию Советского Союза, установив на ней нашу военную администрацию. Но мы должны понять, что конечное урегулирование должно быть не военным, а ПОЛИТИЧЕСКИМ. И при этом мы должны будем от русского политического лидера, с которым нам удастся наладить контакт, потребовать:
1. Выполнение военных условий, которые позволят надолго обеспечить военную беспомощность России (активное разоружение).
2. Выполнение экономических условий, которые позволили бы обеспечить финансовую зависимость России от внешнего мира.
3. Россия должна дать полную свободу и суверенитет всем национальностям и не должна подавлять волю любых этнических, религиозных и других меньшинств.
4. Россия не должна никогда установить что-либо похожее на «железный занавес».
Нам надо принять решительные меры для того, чтобы избежать ответственности за решение, кто именно будет править Россией после распада советского режима. Наилучший выход — разрешить всем эмигрантским и диссидентским элементам, ненавидящим коммунизм, вернуться в Россию и дать им возможность войти во власть. Вероятно, что при этом между разными Группами вспыхнет вооруженная борьба, возможно, начнется гражданская война. Но даже в этом случае мы не должны вмешиваться.
На территории, освобожденной во время «декоммуниза-ции» от правления Советов, перед нами встанет проблема человеческих остатков советского аппарата власти. Местный аппарат, видимо, уйдет в подполье или заявит о себе в форме партизанских формирований. В этом случае, следует оказать военную поддержку ЛЮБОЙ НЕКОММУНИСТИЧЕСКОЙ партии. Мы можем быть уверены, что такая власть сможет много лучше судить об опасности бывших коммунистов для безопасности собственного режима, и сама расправится с ними так, чтобы они в будущем не смогут взять реванш. (...)
Итак, мы должны помнить, что, имея своей целью проведение на территории, освобожденной от коммунизма широкой Программы тотального хаоса, мы должны внешне отстраниться от любых событий, происходящих в Союзе. Мы не должны НИ при каких обстоятельствах брать на себя ответственность за происходящее, сколь бы разрушительны и масштабны они ни были.
Вашингтон, 18 августа 1948 г.» * * *
Дочитав текст, Ирис зябко пожала плечами и поплотнее закуталась в полотняный шарф — палантин цвета морских кораллов с золотым орнаментом. Ей было неуютно.
— Я вас провожу домой, — кивнул Роберт.
— Спасибо.
— Теперь вы убедились, что в прессе все ставится с ног на голову?
— Да. Спасибо огромное!
Они вышли на улицу. Стало совсем темно, и уличные фонари светили беспомощно-тускло. С моря веяло прохладой и чув-
ствовалось приближение шторма. Они пошли по разбитому асфальту тротуара, жадно вдыхая соленый бриз, летящий с моря. В дороге Роберт рассуждал о том, что Ирис могла бы стать «независимой журналисткой» за рубежом. В Союзе ей просто не дадут состояться. Призрачный мираж советской культуры и свободы существует лишь в воображении пропагандистов. В реальности же — повсюду тоталитаризм. Весь советский народ отдает свою зарплату, свой труд, здоровье и в конечном счете жизнь некоему абстрактному государству, по сути — бюрократам да номенклатуре, жиреющей за счет паразитического образа жизни да эксплуатации народа. Народ альтруистично помогает государству вооружиться новыми смертоносными боеголовками, готовыми разнести планету в пух и прах. Ничего себе, смысл жизни! Каждый должен найти свой настоящий, предначертанный природой, путь, а не втискиваться в политические шаблоны.
Ирис слушала и все плотнее куталась в свой коралловый шарф-палантин. Золотые узоры разбегались по ее плечам причудливым веером. Было видно, что родители давно ее уже заждались. Но вместо радостного приветствия Игорь Волгин, увидев дочь, вернувшуюся с прогулки, разраженно бросил: