Умер последний из поколения партийной «брежневской» когорты — Константин Черненко. Предстоящий день в этой стране вечной мерзлоты обещает быть жарким.
В своих мемуарах Раиса Горбачева потом напишет:
«Сад... Снег... 10 марта 1985 года... умер Константин Усти-нович Черненко. В десять часов вечера состоялось экстренное заседание Политбюро. Михаил Сергеевич вернулся домой, а мы тогда были на даче за городом, очень поздно. Вышли в сад. Было что-то давящее в глухой, еще не тронутой весною ночи. За три года — третья смерть. Смерть трех Генсеков подряд, трех руководителей страны. Михаил Сергеевич был очень уставшим. Сначала молчал. Потом говорит: «Завтра — Пленум. Может стать вопрос о том, чтобы я возглавил партию». Для меня такой разговор был неожиданностью. В какой-то степени — потрясением. Больше того. Я поняла, что это неожиданность и для мужа. Никаких разговоров на эту тему у нас раньше никогда не было. Мы бродили по саду, еще лежал снег. Муж молчал. Затем как бы исподволь стал размышлять — вслух: «Столько лет работал на Ставрополье. Седьмой год работы здесь, в Москве. А реализовать что-либо крупное, масштабное, назревшее — невозможно. Как будто — стена. А жизнь требует — и давно! Нет, — услышала я. — ТАК ДАЛЬШЕ ЖИТЬ НЕЛЬЗЯ!». Потом эти слова повторили миллионы людей. В ту ночь, пожалуй, и начался новый этап, круто изменивший и нашу, и мою жизнь».
И все-таки Горбачев получил свою корону случайно.
Ему помогли обстоятельства. Если бы Черненко умер во время пребывания Горбачева за границей, велика вероятность что страну возглавил бы Григорий Романов. Когда умер Черненко, то именно Романов был назначен главой траурной комиссии и два часа стоял в центре трибуны Мавзолея. В это время Горбачев был в Эдинбурге, и свой визит в Великобританию он решил резко прервать, чтобы почтить память «старого друга Черненко» (так он сказал прессе), а на самом деле сойтись в поединке с Романовым. Ни у Горбачева, ни у Романова не было «коман-
ды», которая могла бы помочь взойти на высший трон. На сторону «главного оборонщика страны», которым был на тот момент Романов, подались премьер Тихонов и хозяин советской столицы Гришин. Однако Горбачеву после его общения с Тэтчер уже рукоплескал весь западный мир, и это оказалось важнее. В день смерти Черненко политические страсти накалились до предела. Достаточно было лишь одного решающего голоса, чтобы чья-то чаша весов перевесила.
И это оказался голос легендарного дипломата, участника Ялтинской и Потсдамской конференции и человека, «разрулив-шего» Карибский кризис, голос политика, отдавшего полвека служению интересам Союза. Американцы его называли «мистер НЕТ». В своих дневниках Генри Киссинджер записал: «Благодаря русскому мистеру «НЕТ» мы вынуждены отказаться от наших притязаний на смену идеологии в СССР».
Но по иронии судьбы, именно «мистер НЕТ» поддержал Горбачева, который вскоре приведет к трагедии Великую Державу, как этот легендарный дипломат с высоты своего кабинета в МИД называл Советский Союз. Именно дипломат Андрей Громыко, поднявший на вершину власти Михаила Горбачева и так редко ошибавшийся в людях, спустя уже год после начала «перестройки», шокированный стремительной «сдачей» Советским Союзом внешнеполитических позиций, в знак протеста подаст в отставку и навсегда покинет МИД (его кресло займет Э. Шеварднадзе). А о своем протеже легендарный дипломат печально скажет: «Не по Сеньке шапка».
В Москве робко наступило холодное мартовское утро. Тем временем Америка уже погружалась во тьму мартовской ночи. Кейси вышел из своего рабочего кабинета в коридор, где тихо потрескивали электролампы в форме свечей в золоченых канделябрах.
Заспанный дежурный, увидев Кейси, сонно отдал честь. Увидеть здесь в такое время суток главу разведки было невозможно. «Наверно, его замучила старческая бессонница. Нам бы быть такими же бодрыми ночью!» — с раздражением подумал дежурный, хлопая красными от бессонницы глазами, вооруженный до зубов полезным и бесполезным обмундированием и проклинающий на чем свет стоит свою тяжелую ношу.
Кейси прошел в секретариат. Его подчиненные, одетые строго по военной форме, но тоже с заспанными, красными глазами, приветствовали своего шефа.
— Свяжите меня с посольством в Москве.
— Есть.
Через шум и треск линии Кейси услышал до неузнаваемости искаженный шифровальной системой высокочастотной связи голос своего агента в московском посольстве.