— Думающих людей в стране скоро не останется. Гораздо привлекательнее использовать уже готовые рецепты. Не надо ничего сеять, выращивать, собирать и кипятить на огне раздумий, как в прежние времена. Готовые консервированные мысли стоят недорого, и трудно удержаться перед соблазном их ярких оберток.
— И ни слова о политике.
— Да, людям совсем не обязательно знать, что происходит в стране. Достаточно и комментария холеной дикторши, произнесенного со скоростью пулеметной очереди.
Разносчик газет пошел между столиков — видимо, у него была договоренность с администрацией «Трех кабанов». Некоторые с любопытством просили показать журналы с кричаще-яркой глянцевой обложкой.
— Вот она, гласность и свобода слова, от которой тошнит! — заметил Волгин. — В «Три кабана» может зайти кто угодно и сотрясать воздух макулатурой для деревенской печки... Эта «гласность» напоминает роскошь фальшивых денег. Мы живем в век фальшивомонетчиков. Политическая нетерпимость выступает под личиной справедливости, а свобода стала крикливым лозунгом властолюбцев. Фальшивая информация! Лживая пропаганда! Гордые идеалы в руках мерзавцев! Откуда здесь взяться правде?
— Ого, раньше ты так не выражался! Неужто на тебя так подействовало увольнение?
Волгин с достоинством посмотрел на своего друга.
— Дело не в увольнении, Петя. Не в том, что Горби назначает на все посты «своих». Дело в том, кто эти люди. Теперь «независимой прессой» рулит Яковлев... завербованный иностранной разведкой. Беда не в том, что я покидаю Старую площадь, На которой проработал четверть века. Но почему вместе с «перестройкой» наступил век иуд? Вот ведь в чем дело.
Кирпичин молчал. Его взгляд казался удивленным.
— Обойдемся без патетики. К тому же, каждый выживает, как может. Вот, например, три волосатых кавказских борова открыли хозрасчетную харчевню...
Официант принес на медном подносе огромное блюдо со свиным шашлыком. Сочащиеся жиром, с ароматом дымка, куски свинины были аккуратно наколоты на деревянные прутики вперемежку с зелеными оливками, ломтиками свежих огурцов и помидор. Края блюда украшали красные стручки острого перца.
— И у нас в КГБ сейчас идет перетряска кадров... — Кирпичин с аппетитом схватил красный перчик и начал жевать. — Кстати, как Ирис?
— Учится, — Волгин неопределенно посмотрел в сторону, пряча глаза. — Говорит, что социология интересней журналистики... К тому же, как выяснилось, у них на этой кафедре МПГУ защищала диссертацию Раиса Горбачева. Первая леди страны! Так что престиж педагогического института резко повысился...
— Я рад за твою дочь. А как у нее на личном фронте?
— На личном... — Волгин помрачнел. — На личном фронте без перемен... Сашка Чижов прочно засел в Афганистане, а ее ученый-социолог Роберт ... куда-то исчез. Ирис утверждает, что он слинял за рубеж... У него же там — серьезная наука... Социологические исследования... на американские гранты.
Кирпичин присвистнул.
— Не переживай, Игорек. Все устаканится. Солнечный луч упал через витражное стекло на пыльный
пол харчевни. В широком стакане для морса продолжала плескаться золотистая жидкость дагестанской контрабанды. Слышно было, как жужжит машина для варки кофе.
— За последний год мир неузнаваемо изменился, Игорек, — чекист Кирпичин поймал вилкой маринованный огурчик и отправил себе в рот. — Посмотри, что творится в Восточной Европе! Чего стоит одна Польша. Все-таки «Солидарность» добилась своего. Не без помощи америкашек — но добилась. И 6 ноября 1985 года случилось то, чего все с испугом ждали. Смещение с высшего поста страны Войцеха Ярузельскго. А Лех Ва-ленса, Нобелевский лауреат и нынешний польский лидер, — понятно, чей он агент...
— Да, примерно из той же команды, что и наш Александр Яковлев. Что будет дальше? Варшавский договор формально продлен, но... мы уже потеряли Польшу. Возможно, и весь блок советских стран в Европе будет разрушен.
— Все к этому идет, — Кирпичин сделал большой глоток коньяка. — Мир меняется на глазах. Противостоять этому — что плевать против ветра. Мир становится открытым. Шенген-ское соглашение, подписанное летом 1985 года, устранило границы между европейскими государствами. И это лишь начало общей тенденции глобализации.
— Это утопия, Петя. Можно стереть границы, но нельзя стереть сферы влияния.
— Верно.
— Союз за последний год резко уменьшил политические амбиции. В апреле 1985 года Горбачев заявил о моратории на размещение ракет в Европе. Нас туда просто не пустили. Ракеты США как стояли в Англии так и стоят. А летом, 30 июля, мы уже заявили о моратории на ядерные взрывы. Не от любви к миру, а с тем чтобы наконец состоялись переговоры с президентом США. Чтобы он соизволил снизойти до нас. Мы начали бегать за своим геополитическим противником!