— Я угощаю! — поспешно объявил Роберт.
После ванны и часового отдыха Петр чувствовал себя посвежевшим. К тому же сухость и прохлада воздуха Каруны тоже давали себя знать: после Луиса здесь дышалось удивительно легко.
Австралиец откинулся на спинку стула и принялся пальцами выбивать на столе какой-то мотив. Что-то его волновало.
— Что-нибудь случилось? — не выдержал Петр.
Лицо Роберта стало серьезным, он нахмурился:
— Мне очень не хочется впутывать тебя во всю эту историю, Питер. Да, впрочем, ты здесь и ни при чем!
Он вздохнул, задумчиво поскреб чисто выбритый подбородок:
— Дело в том, что... что...
Слова давались ему с трудом:
— ...что... доктор Смит погиб.
Смысл слов, произнесенных Робертом, не сразу дошел до сознания Петра.
— Мертв, — уже тверже повторил австралиец. — Покончил с собой.
— Когда? — невольно вырвалось у Петра, хотя он давно уже все понял — и почему Смит хотел впервые в жизни напиться, и почему исчез лендровер из лагеря, и почему так спешил с отъездом Роберт.
Но Элинор? Знала ли об этом она?
— Он оставил мне три письма, — тихо продолжал Роберт. — Родителям, ректору университета и...
Он запнулся:
— ...и Элинор. Первые два я уже отправил. Только что. Через портье. А письмо Элинор...
Роберт сунул руку во внутренний карман пиджака и, вытащив оттуда аккуратно сложенный листок бумаги, осторожно положил его перед собою на стол.
— Вот. Утром я передам его Элинор.
— Но, — Петр искал слова.
— Если бы ты видел его лицо, когда он давал мне эти письма, ты понял бы все. Он просил отправить их сегодня вечером — из Каруны, а это...
Он кивнул на пакет, лежащий на столе.
— ...это отдать Элинор завтра утром.
— Он... застрелился?
Австралиец нахмурился:
— Нет...
Петр осторожно коснулся листка, словно желая убедиться в его реальности:
— Элинор... знает обо всем этом?
Но Роберт его не слушал:
— Я завидую ему. Он выиграл эту партию, а я проиграл. И теперь, что бы ни случилось, он всегда будет стоять между мною и Элинор.
— Но ведь это чудовищно! — вырвалось у Петра.
— Я тебе говорил уже не раз: вы, русские, идеалисты. И покойный Смит тоже оказался идеалистом. Немногие из его коллег на его месте поступили бы так, как он. Они просто постарались бы объяснить все по-другому. Или никак бы не объясняли. Ведь без объяснений все гораздо проще и легче!
Наступило молчание. Австралиец тихонько протянул руку и убрал листок во внутренний карман.
— Ох и напьюсь же я сегодня! — мечтательно произнес он.
Глава 27
Почти всю ночь Петр не спал. И лишь под утро забылся часа на два, чтобы открыть глаза ровно в семь часов.
Он принял ванну, быстро побрился.
Кондишен не гудел, но было непривычно-прохладно. Пересохшие губы трескались, в горле першило.
Петр постоял секунду-другую над пиджаком, висевшим на стуле, потом решительно взял с другого стула свитер, который вытащил из чемодана еще вчера — после ужина. Затем легко сбежал вниз по лестнице, прямо во двор.
Три четырехэтажных здания стояли буквой «п», замыкая между собой большой теннисный корт, окруженный ровно подстриженными стенками декоративных кустов.
Между сеткой, обтягивающей корт, и зелеными заборами тянулись асфальтированные дорожки. Кое-где они расширялись, образуя небольшие площадки, на которых стояли садовые скамейки. На одной из дальних скамеек виднелась женская фигурка. Старик северянин, босой, в рваной выгоревшей униформе, тянул шланг, неторопливо поливая и кусты, и асфальт, и корт.
— Хотите ехать, батуре?
Петр вздрогнул от неожиданности. Невысокий толстяк в соломенном кепи стоял неподалеку рядом с машиной, выкрашенной в темно-синий и малиновый цвета — цвета такси.
Лицо его было сонным, он с трудом пытался подавить зевоту.
— Салам алейкум! — поклонился он и подошел к Петру, окидывая его оценивающим взглядом.
— Алейкум салам! — вежливо ответил Петр.
— Батуре впервые в Каруне?
Английский язык таксиста был довольно приличен.
— Впервые.
— Турист? У нас здесь много туристов. Англичанин? Француз? Американец?
Что-то в таксисте раздражало Петра.
— Русский, — ответил он сдержанно.
— А... гид вам не нужен? — голос таксиста был теперь уже без прежней самоуверенности. — Гид и машина. Все туристы обычно нанимают гида и машину. Это очень недорого: гинея в день, или пять шиллингов в час. Я покажу вам рынок, мечеть и старые крепостные стены.