Петр пожал ему руку и пошел к выходу. Двор они пересекли молча.
Высокий юноша открыл калитку и приветливо улыбнулся Петру. Уже на пороге, оглянувшись, Петр заметил во дворе группу молодых парней в изорванной одежде, сидевших на скамейках под манго. Один лежал на тростниковой циновке. Над ним хлопотали двое других, что-то ему перевязывая.
Стив посмотрел в их сторону и вздохнул.
— Мы были на митинге в университете. Это в тридцати милях от города. А на обратном пути нас перехватили, — сказал он, когда они очутились на улице.
— Эй!
Пробегавший мимо мальчишка остановился.
— Разыщи-ка нам такси, парень! — крикнул ему Стив.
— Йес, сэр! — с готовностью отозвался мальчишка и припустился еще быстрее.
— Кто же напал на вас?
Стив пожал плечами:
— Гвианийцы. Впрочем, я их не виню. Здесь такая нищета, что за десять шиллингов вы можете нанять даже убийцу. Нас хотели запугать, думают, что весь этот процесс — брожение в Гвиании — только результат нашей агитации. Вот и расправляются с агитаторами.
Он усмехнулся:
— Кроме того, эмиры боятся забастовки не потому, что понесут какие-нибудь убытки. У них ведь нет никаких предприятий. Им страшно, что в процессе забастовки люди объединятся. А главное — поймут, что, объединившись, они смогут кое-чего добиться.
Такси лихо остановилось прямо перед ними. Шофер поспешно выбежал и распахнул дверцу. Это был Джимо, тот самый Джимо, с которым переодетый полисмен разговаривал сегодня утром во дворе отеля «Сентрал».
— Добро пожаловать, батуре!
Джимо осклабился, но его маленькие глазки проворно перебегали с одного лица на другое, словно фотографировали: щелк, щелк, щелк...
Мальчишка, разыскавший такси, тоже выскочил из машины и теперь стоял, протянув руку. Петр хотел было дать ему монету, но Стив опередил его.
Мальчишка ловко сунул шиллинг за щеку, лихо повернулся на босой пятке и помчался по своим делам.
Стив протянул руку Петру:
— Желаю успеха. Сегодня же съездите в университет. И... (Он помедлил, словно раздумывая — сказать что-то или нет, потом решил — нет) уезжайте поскорее в Луис.
С этими словами он вскинул в приветствии кулак и отступил к калитке:
— Салют, камрад!
...И теперь в прохладном полумраке номера Петр снова и снова обдумывал последние слова Стива Коладе.
Да, было совершенно ясно, что Стив предупреждал его об опасности — осторожно и тактично.
Если бы только Петр знал, что в это время частная радиостанция отделения фирмы «Джон Холт и К°» в Каруне вызывала на связь свою штаб-квартиру в Луисе!
Среди длинного потока коммерческих сообщений и вопросов оператор отделения в Каруне информировал, что операция «Хамелеон» вступила в стадию завершения, и просил разрешения на действия сообразно обстоятельствам.
Получив это сообщение, полковник Роджерс сейчас же отправился к сэру Хью. Он принес с собой толстую папку из крокодиловой кожи, набитую бумагами.
Сэр Хью читал бумаги долго и внимательно. А когда он наконец оторвался от папки, полковник Роджерс облегченно вздохнул. Он понял, что сэр Хью доволен.
— А как же насчет второго письма султана Каруны?
Сэр Хью тонко усмехнулся. Лицо Роджерса расплылось в довольной улыбке:
— Красные, видимо, все-таки идут по следу. Лорд Дункан не слишком утруждал себя заботой о своем историческом реноме.
— В конце концов он был солдат, а не политик, — добродушно кивнул сэр Хью. — Действуйте!
А пока полковник Роджерс звонил главному советнику Прайсу и договаривался с ним о координации действий, здесь же, в Луисе, по-солдатски стриженный молодой парень на третьем этаже посольства США расшифровывал другую телеграмму — тоже из Каруны и в ней тоже шла речь об операции «Хамелеон».
Прочитав ее, Нейл Девон, руководитель Гвианийского отделения Информационной службы США, он же резидент Центрального разведывательного управления, тут же набросал ответ: он не считал нужным сообщать о своих делах даже послу своей страны.
Передатчики в верховном комиссариате Великобритании и посольстве США заработали почти одновременно. Но американцы держали связь только с Каруной, англичане же — с Каруной и Лондоном.
Глава 31
Ориентироваться в чужом городе, да еще на машине, да еще в темноте, не так-то просто. Петр убедился в этом на собственном опыте, тем более что, едва он вывел «пежо» из ворот «Сентрала», как редкие уличные фонари погасли.
Улицы были пустынны, и Петр не узнавал их.