— Только не вы, — тихо возразил Петр.
— И я тоже, — покачала головой художница.
Петр осторожно взял ее руку.
— Вам надо отдохнуть и успокоиться. Кстати, письмо доктора Смита и фотокопию я привезу вам сегодня вечером... — Он помедлил. — А потом? Что вы будете с ними делать?
— Я знаю, Питер.
Она не отняла руку.
— Расскажите, как ваши дела с письмом султана? Может быть, и я смогу вам помочь?
— Вы?
Петр даже остановился от неожиданности. Конечно, Элинор долго жила в Гвиании и умеет разговаривать с гвианийцами. Но сумеет ли она найти общий язык с одноглазым муллой? Сейчас, когда она в таком смятении! Но, может быть, она сама ищет чужие заботы, чтобы забыться в них? Он вздохнул и начал неуверенно рассказывать о своей встрече с муллой. Когда он окончил, Элинор некоторое время молчала. Потом медленно подняла голову:
— Хотите, чтобы я убедила старика отдать вам копию письма султана?
Это было сказано таким тоном, что Петр почувствовал себя неловко. Но отступать было поздно, и он молча кивнул. Элинор внимательно посмотрела на него, задумалась.
— Я попробую, Питер, — наконец сказала она просто.
До вечера Петр не выходил из своей комнаты. Он лежал, не раздеваясь, на кровати и пытался заснуть. Время тянулось удивительно медленно, и в голову лезли мысли — одна хуже другой. Наконец стало смеркаться.
Поплутав с полчаса по темным, неасфальтированным улицам старого города, Петр в конце концов выехал к мечети. Неподалеку от нее Петр без труда нашел знакомую фотографию.
Он остановил машину прямо у входа. Сразу же за дверью ударил в глаза свет от яркой лампы без абажура. Здесь было нечто вроде маленькой приемной: несколько просиженных грязных кресел, на стенах — образцы продукции этого крошечного ателье.
Сам хозяин сидел в кресле и пил пиво из бутылки, которую ставил на пол. Два молодых гвианийца — видимо, его приятели — сидели рядом и тоже пили пиво, оживленно болтая на местном языке.
— А... — протянул фотограф, завидя Петра. — Вы за фотокопиями?
Парни прервали разговор и с любопытством посмотрели на Петра.
— Одну минуту.
Хозяин скрылся за дверью, ведущей в лабораторию, и сейчас же появился оттуда с конвертом.
— Вот.
Он вытащил из конверта несколько фотоотпечатков и листок бумаги.
— Можете проверить.
— Спасибо.
Петр развернул отпечатки веером, просмотрел их.
— Я напечатал уменьшенным форматом, чтобы было удобнее, — объяснил хозяин, пристально глядя на Петра.
Петр вскинул глаза: в голосе фотографа ему почудилось что-то странное. Но лицо гвианийца было абсолютно бесстрастно, лишь в глазах мелькнул огонек и тут же погас.
— До свидания, — сказал он.
— До свидания.
Петр взялся за ручку двери. Парни встали.
— Вы едете к «Сентралу»? — спросил один из них, тот, что повыше.
— Подвезете? — уверенно сказал второй, как о деле уже решенном, и шагнул к Петру.
Хозяин поспешно отвернулся и скрылся за дверью фотолаборатории.
Мозг Петра работал лихорадочно:
«Еще одно приключение? Кто они? Враги? Ерунда! Просто сдают нервы».
Он кивнул — и парни вышли следом за ним. Высокий по-хозяйски открыл переднюю дверцу и сел вперед — рядом с Петром. Второй пристроился на заднем сиденье — прямо за спиной Петра.
«Во всяком случае, убивать меня им расчета нет, — думал Петр, выводя машину из старого города. — Это наделало бы слишком много шума».
Улица по мере приближения к площади Красильщиков становилась все темнее и темнее. Здесь почти не было прохожих, и торговки не расставляли здесь своих ящиков.
Лишь луна освещала улицу и площадь холодным голубым светом, и в этом свете все приобретало странную, прозрачную ирреальность.
И когда в проеме крепостных ворот прямо перед радиатором «пежо» вдруг выросла фигура слепого нищего, Петру в первое мгновение она тоже показалась нереальной.
Но нищий упрямо шел на машину — прямо посредине дороги, и обогнуть его было нельзя: ворота были слишком узкими.
Петр выжал сцепление, притормозил, но рычаг скоростей переставил на вторую позицию. Машина сбавила скорость, но не остановилась.
— Не останавливайтесь! — вдруг резко крикнул над самым ухом Петра сидевший рядом с ним парень. — Не останавливайтесь!
Петр от неожиданности отпустил педаль сцепления. Нога вдавила акселератор. Машина с ревом прыгнула вперед. И в тот же миг нищий с руганью отскочил назад и в сторону. Его рука выхватила из лохмотьев что-то блестящее, и... боль ударила Петра сзади, чуть ниже уха показалось, что голова раскололась на тысячи огненных осколков.