— Я могу ознакомить вас с текстом. — Мармидон весь дрожал.
— Вы можете прочесть его сами. Он не относится к числу запретных.
— Ладно, — согласился я.
Он зажег свечу и раскрыл книгу. Мне приходилось издали видеть Иоаннитскую Библию, но никогда не выпадало случая хоть полистать ее. Иоанниты заменяли Ветхий Завет чем-то таким, что даже неверующие, вроде меня, сочли богохульством. Обычно приводимый текст Нового Завета сопровождался множеством апокрифов, добавлением других произведений, источник которых не мог определить ни один ученый.
Трясущийся палец Мармидона коснулся отрывка в последнем раздело. Я сощурился, пытаясь разобрать мелкий шрифт. Текст на греческом шел параллельно с переводом на английский. Отдельной строчкой шли пояснения смысла слов, вроде тех, что были в распеваемом наверху гимне.
«Свят, свят, свят. Во имя семи гномов. О, мабон, праведный, безмерно Великий ангел Духа Святого, надзирающий лад изливающими гнев и хранящими тайну бездонной бездны, приди ко мне на помощь, излей горе на тех, кто причинил зло мне, чтобы могли и они познать раскаяние и дабы не страдали больше слуги скрытой от очей человеческой истины и Царства, которое грядет. Словами этими призываю тебя, Гелифомар, Мабон Сарут Эннанус Саципос.
Амен, амен, амен….»
Я закрыл книгу:
— Не думаю, чтобы такого рода заклинания чего-нибудь стоили, — медленно сказал я.
— О, можете повторить это вслух, — выпалил Мармидон. — Вы можете. И обычный церковный причастник может тоже. Но я — звонарь, или как вы называете — заклинатель.
Не слишком высокого ранга, не слишком искусный, но и мне дарована определенная милость.
— Ах, так! — И я с болью и ужасом начал понимать истину. — Ваша повседневная работа состоит в том, чтобы вызывать демонов и руководить ими…
— Не демонов, Нет, нет! По большей части обычных существ сверхъестественного мира. Иногда — ангела низшего разряда.
— Вы имеете в виду существо, сказавшее вам, что оно ангел?
— Но он и есть ангел!
— Неважно! Так вот что случилось! Вы говорите, что разгневались до безумия, прокляли нас. Прочли эту молитву темным силам. Я утверждаю, что вы, сознательно или нет, но занимались колдовством. Поскольку детекторами ничего не зафиксировано, значит этот род колдовства еще не известен науке.
Это был призыв кому-то, живущему за пределами нашей Вселенной. Что ж, вы, иоанниты, кажется, ухитрились наладить связь с иным миром. Вы верите, большинство из вас верит, что этот мир — Небеса. Я утверждаю, что вас обманывают. На самом деле этот мир — Ад!
— Нет! — застонал он.
— Помните, у меня есть основания для этого утверждения. Вот куда попало мое дитя — в Ад!
— А может быть и нет?
— Демон отозвался на ваш зов. Случилось так, что из всех служащих «Источника Норн» лишь мой дом оказался незащищенным от нападения демона, так что месть обрушилась на нас.
Мармидон расправил хилые плечи:
— Сэр, я не отрицаю, что вашего ребенка похитили. Но если девочку украли… в результате моих опрометчивых действий, вам не следует бояться.
— Когда она находится в аду? Предположим, мне вернут ее сию же минуту. Какой страшный след оставит на ней пребывание там?
— Нет, честное слово, не бойтесь. — Мармидон похлопал меня по руке. Угадал как раз по побелевшим суставам, обхватившим рукоятку ножа. — Если они сейчас находится в Нижнем Континууме, действия по ее возвращению сопряжены со временем. Вы понимаете, что я имею в виду?
Сам я не очень-то хорошо разбираюсь в таких вещах, но Адепты глубоко проникли в их суть, и некоторую часть своих знаний они передают посвященным, начиная с Пятой степени и выше. Математическая сторона осталась вне пределов моего понимания.
Но как я припоминаю, адская Вселенная отличается особо сложной геометрией пространства, и времени. Будет не особо трудно вернуть вашу дочь в ту же секунду, из которой ее похитили. Точно так же, как и в любой другой момент времени.
Нож вывалился из моей ладони. В моей голове гудели колокола.
— Это правда?
— Да. Церковный обет не позволяет сказать мне большего.
Я закрыл лицо руками. Слезы бежали у меня между пальцами.
— Но я хочу помочь вам, мистер Матучек. Я раскаиваюсь в том, что поддался гневу.
Подняв взгляд, я увидел, что он тоже плачет.
Через некоторое время мы нашли в себе силы приступить к делу.