В глазах Альфрика сверкнул гнев и тут же исчез.
— Доброе утро, сэр ’Ольгер. Как себя чувствуешь? — герцог склонил голову в приветствии, а его руки диковинно жестикулировали.
— Прекрасно, господин мой, — поклонился Хольгер. — Надеюсь, вы тоже?
— О, ты здесь, несносный мальчишка! Снова хотел от меня скрыться? — Меривен схватила Хольгера за руку Откуда она взялась, прах ее побери? — Пойдем, кони нас ждут, пора на охоту, — и потащила его за собой, прежде чем он успел опомниться.
Они прекрасно провели время, пуская соколов на журавлей, диких павлинов и других птиц, незнакомых Хольгеру. Меривен весело тараторила, и Хольгер смеялся с ней вместе. Этот анекдот об охоте на василиска… вряд ли он годился для большой компании, где присутствуют дамы, но в самом деле был смешной. И Хольгер полностью отдался бы веселью, но память не давала ему покоя. Та женщина, что была с герцогом — Хольгер ее знал!
Он видел ее какой-то миг, но она до сих пор стояла перед глазами. Хольгер знал, что голос у нее низкий, что она горделива и капризна, что временами бывает приятной, а временами ужасной, но все зигзаги ее настроения — не более чем изменчивый покров, таящий под собой несгибаемую силу воли. Меривен выглядела довольно бледно в сравнении с… как же ее все-таки зовут?
— Ты грустен, господин мой, — девушка из Фаэра накрыла его ладонь своей.
— О, нет. Нет. Я задумался.
— Оставь! Позволь, я чарами разгоню твои думы, они — дитя печали и мать непокоя, — Меривен сорвала зеленую ветку, согнула, взмахнула ею, произнесла несколько слов, и веточка превратилась в арфу. Меривен заиграла, запела любовную балладу. Баллада ему понравилась, но все же…
Они повернули коней, возвращаясь в замок, и Меривен вдруг схватила его за руку.
— Гляди, вон там! — шепнула она. — Единорог. Они тут редко показываются. Он увидел прекрасного белого зверя, шагавшего меж деревьев. На единственном его роге красовалась веточка плюща. Секундочку! Хольгер напряг глаза, всматриваясь в полумрак — что это, кто-то идет рядом с единорогом?
Меривен напружинилась, как пантера.
— Если подкрадемся поближе… — шепнула она. Ее конь двинулся вперед, бесшумно ступая по мягкому мху.
Единорог стал, оглянулся на них, и тут же его не стало — мелькнула, исчезла белоснежная тень. Меривен выругалась с неженской изобретательностью. Хольгер промолчал. Он знал теперь, кто шел рядом с единорогом — на миг его глаза встретились с глазами Алианоры. Но и она уже исчезла.
— Ну что ж, такова жизнь, — сказала Меривен и они тронулись дальше, бок о бок. — Но не горюй так, господин мой. Потом, быть может, соберем ловчих и выследим эту тварь.
Хольгер хотел сейчас одного — лицедействовать как можно талантливее. Она никак не должна была почуять, что подозрения его вспыхнули вновь. А ему следует хорошенько все обдумать. Нет, ничто не давало оснований плохо думать о Фаэре, просто вид Алианоры что-то подтолкнул в нем. И ему необходимо посоветоваться с Гуги.
— Прости, — сказал он. — Я тебя покину. Хочу перед обедом принять ванну.
— О, моя ванна достаточно велика для нас обоих и для тех милых проказ, которым я тебя хочу научить, — сказала Меривен.
Хольгер жалел, что на нем нет сейчас шлема закрывавшего бы пылающие уши. — Я хотел бы вздремнуть немного, объяснил он неуклюже. И добавил в приливе вдохновения: — Нужно как следует отдохнуть перед ночью. Ради тебя. У меня ведь тут хватает соперников…
И распрощался, прежде чем она успела ответить, почти вбежал к себе в комнату. Гуги, свернувшись клубком на постели, глянул на него. Хольгер склонился над ним.
— Рано утром я видел женщину, — сказал он быстро и тихо, а потом описал ее — не впечатления от сегодняшней краткой встречи, а то, что таилось в глубине его памяти, казалось, годами. — Кто бы это мог быть?
— Хм — м… — протер глаза Гуги. — Похоже, это фея Моргана, королева. Может, это ее самую Альфрик нынче с Авалона и вызвал? Тогда уж наверняка самая отпетая чертовщина готовится…
Фея Моргана! Она! Хольгер был уверен в этом, хотя и не знал, отчего. Авалон — да, он видел этот остров птиц и роз, радуги и чар, но где видел, когда, при каких обстоятельствах?