Чародей вышел навстречу, широко улыбаясь:
— Видится, видится мне, ты заглядывал в кубок чаще, чем следовало, мой юный друг, — хихикнул он с неприятным превосходством, характерным для тех, чьи развлечения такого рода безвозвратно отошли в прошлое. — По счастью, у меня имеется весьма действенное и совсем недорогое снадобье, исцеляющее малярию, моровую язву, дурное настроение, мозоли, ревматические боли, слезящиеся глаза, проказу и похмелье. Выпей-ка содержимое этого кубка… Ничуть не горько, верно ведь?
Его панацея действительно в мгновение ока уничтожила последствия вчерашних возлияний и Хольгер подумал: на этом лекарстве можно было бы нажить состояние в родном мире, если бы удалось раздобыть рецепт.
Мартинус принял важный вид. Прошелся по лавке, заложив руки за сипну, уставясь в пол, потом сказал хмуро:
— Мне не удалось установить твою личность, сэр Хольгер. Все создания, которые могли бы мне в том помочь, не смогли явиться на мой зов — кто-то преградил им дорогу мощным заклятьем. Это означает, что ты и в самом доле очень важная персона. Но враг не смог предусмотреть всего. Я сумел вызвать стремительных духов воздуха, даже Ариэле пригласил на консультацию и открыл с их по мощью место, где покоится меч Кортана. Оно не столь уж далеко отсюда, но я бы в такое путешествие не пустился…
Сердце Хольгера заколотилось:
— Где?
Мартинус обернулся к Алианоре:
— Ты знаешь храм святого Гриммина на горе?
Она прикусила губку:
— Слышала о таком.
— Там лежит меч. Я думаю, его спрятали в тех краях, на востоке, чтобы он был подальше от своего законного владельца; а храм святого Гриммина выбрали, чтобы до предела затруднить владельцу поиски, если он все же нападет на след, — маг помотал лысой головой. — Мой юный друг, не могу со спокойным сердцем советовать тебе ехать туда.
— Что это за место? — спросил Хольгер.
— Заброшенный храм в горах к северу отсюда. Сотни лет назад его возвели там миссионеры, надеявшиеся обратить в истинную веру тамошние дикие племена. И какое-то время там жила группа неофитов. Но йотом на них напали, вырезали, и с тех пор церковь лежит в руинах. Говорят, что вождь нападавших осквернил алтарь человеческой жертвой, и здание утратило ореол, стало обиталищем злых духов и насылает беду. Теперь и дикари к нему близко не подходят.
— Хм… — Хольгер уставился в пол. Казалось, он держит на плечах весь мир. Безусловно, Мартинус не шутил.
А зачем, собственно, Хольгеру возвращаться домой? Что его туда влечет? Ну как же — приятели, воспоминания, знакомые, любимые пейзажи. Но если честно, там не осталось никого и ничего, достойного настоящей тоски. Война, голод, продажность, антигуманность. И если даже удастся вернуться, он может оказаться в том самом времени на том самом месте. А ведь там он и его друзья прижаты к земле огнем гитлеровцев, и шансов остаться в живых у них нет, остается лишь умирать со слабеющей надеждой, что они проживут столько, чтобы дать лодке достигнуть шведского берега.
Черт, и ведь все указывает на то, что тот мир не был ему родным. Его родина здесь, а там он пребывал в изгнании. Конечно, тот мир выглядел лучшим, более опрятным прибежищем…
Нет, запротестовала его упрямая совесть, и там хватает темных сторон бытия, и разве тот мир позволит ему пережить такие приключения, как здесь.
Волосы Алианоры вспыхнули в солнечных лучах. Такой девушки Хольгер еще в жизни не встречал. Если отказаться от глупой экспедиции на север и уйти с Алианорой восвояси, его ждет не самая худшая участь. Король лесов. Он наверняка сможет выкроить себе владения на этих бесконечных ничьих землях. А если захочется более цивилизованной жизни, можно уехать с Алианорой в Империю.
А дальше? Ведь Хаос готовится к войне. Он вспомнил, что Фарисеи собираются распространить вечный полумрак на всю планету. И помнил, что говорила фея Моргана насчет великолепных забав со звездами и планетами; помнил о людях, их семьях, их надеждах, схваченных тенетами разрушения.
Нет у него выбора. Как у всякого честного человека в нынешние грозные времена. Нужно приложить все силы чтобы отыскать меч и передать его законному владельцу, или самому сражаться нм, если окажется, что Кортана принадлежит ему. А уж потом — если у него будет «потом» — можно и попытаться отыскать дорогу домой.
Он поднял голову:
— Я еду.
— Мы едем, — поправила Алианора.
— Как хочешь, — сказал Мартинус тихо. — И помолись за удачу. Пусть тебя бог убережет и поможет — ведь ты, думаю, едешь ради нас всех, — он вытер глаза рукавом, потом заставил себя улыбнуться и сказал: — Ну вот и все с этим. А теперь поговорим о счете, перед столь опасным путешествием нужно уладить и такого рода дела…