Внутри оказалось несколько больших комнат, разделенных такими же занавесами. Русалка провела его в трапезную. Там стоял каменный стол, украшенный раковинами и жемчугом, заставленный полными яств золотыми тарелками, мисками, блюдами. Стол окружали изящные кресла из рыбьих костей.
— Вот, взгляни, рыцарь мой, — сказала русалка. — При помощи королевы Морганы мне удалось раздобыть для тебя и редкие вина, — она подала ему круглобокий кувшин с высоким запечатанным горлышком, похожий на южноамериканскую бомбиллу. — Пей из горлышка, чтобы озерная вода не испортила вкуса ценного содержимого. Пей, за наше близкое знакомство!
Она чокнулась с ним своим кувшином. Вино оказалось превосходным — выдержанное, крепкое, ароматное. Русалка придвинулась ближе, ее ноздри раздувались, рот приоткрылся.
— Приветствую тебя, — шепнула она. — Съешь что-нибудь? Или сначала…
Хольгер подумал, что может позволить себе провести здесь одну-единственную ночь. Кровь стучала ему в виски. Конечно может. Даже обязан — чтобы усыпить ее подозрения перед повой попыткой к бегству.
— Я не так уж и голоден, — сказал он.
Она замурлыкала, как кошка, стала расстегивать его кафтан. Он потянулся к пряжке, снял пояс, взгляд русалки задержался на пустых ножнах и других, с кинжалом Альфрика. Она встрепенулась:
— Но это же не сталь?! Я бы почувствовала близость железа. Ага, понимаю! — она вынула кинжал и внимательно осмотрела. — Пламенное Острие… Странное имя. Фаэрская работа, правда?
— Да. Я его забрал у герцога Альфрика, победив его в бою, — похвалился Хольгер.
— Меня это не удивляет, благородный рыцарь, — она потерлась щекой о его грудь. — Ты единственный, кто мог такое совершить, — кинжал вновь приковал ее внимание. — Все, что у меня есть, сделано из золота и серебра. Я много раз говорила жрецам дикарей, что хочу еще и бронзы. Но они и в молитвенном трансе, и в ясном сознании ужасно глупы, нм и в голову не приходит, что демону озера может пригодиться хороший острый нож. У меня было несколько каменных — с древних времен, когда мне еще приносили такие жертвы. Но они все так источились, что остались одни жалкие обломки.
— Вот и бери этот кинжал как память обо мне, — Хольгер собрал всю силу воли, чтобы произнести это равнодушно.
— Я найду множество способов отблагодарить тебя, господин мой, — сказала она. И собиралась вновь заняться его одеждой, но Хольгер взял у нее кинжал и кончиком пальца попробовал острие.
— Он совсем тупой. Отпусти меня на берег, и я его тебе наточу.
— О нет! — хищно усмехнулась она. Опыта общения с людьми у нее не было, и она могла, конечно, попасться на хитрость. Но не столь примитивную. — Поговорим о чем-нибудь более приятном.
— Можешь держать меня за ноги, пли связать их, если хочешь, — сказал он. — Чтобы наточить этот нож, нужно выйти на воздух. Видишь, на нем написано, что нужно пламя.
Она отрицательно мотнула головой. Хольгер криво усмехнулся. Что же, это была только проба. Стоя рядом с этим грациозным существом, он не очень-то и жалел, что бегство не удалось.
— Как хочешь, — сказал он и положил ей руки на бедра.
Быть может, ее сбило с толку, что он ей не противился. Или чересчур была уверена в своих силах. Как бы там ни было, она сказала:
— Среди принесенных мае жертв есть такой круг… Может, попробуешь? Кажется, именно этим на земле точат ножи.
Хольгер поборол дрожь:
— Завтра.
Русалка выскользнула из ого объятии:
— А я хочу сейчас! — глаза ее заблестели. Ту же капризность, прямо-таки граничащую с безумием, Хольгер подметил у жителей Фаэра. Русалка потянула его за руку. — Пойдем, посмотришь мои сокровища.
Он последовал за ней, притворяясь раздосадованным. Следом поплыли щуки.
— Ты говорила, дикари приносят тебе жертвы? — спросил он, превозмогая сухость в горле.
— Да, — рассмеялась она. — Каждую весну они приходят на берег и сбрасывают в воду то, что по их мнению, мне нравится. И в самом деле попадаются симпатичные вещички, — она раздвинула живой занавес. — Я все дары переношу сюда, в сокровищницу. Даже глупые, над которыми стоит посмеяться.
В глаза Хольгеру бросились кости. Русалка, несомненно, убила уйму времени, выкладывая из частей скелетов замысловатую мозаику. Среди нее виднелись черепа с драгоценными камнями в пустых глазницах. В другом углу сложены кубки, блюда, украшения, награбленные язычниками в цивилизованных странах или изготовленные довольно искусно их собственными мастерами. А напротив свалены в кучу самые разные предметы, как показавшиеся варварам цепными, так и то, от которых они попросту, должно быть, хотели избавиться, — испорченные водой книги из какого-то монастыря, хрустальный шар, зуб дракона, поломанная статуэтка, разбухшая тряпичная кукла (у Хольгера защипало глаза) и масса всяческого хлама, поело долгого пребывания в воде ставшего неузнаваемым. Русалка запустила в кучу обе руки.