— Твои обещания меня не трогают, — сказал он, глядя мимо нее в темноту. И знал: сейчас он сказал, что думал. Фея Моргана его больше не волновала. Протяни она руку, дотронься до него — прикосновение какой-то женщины, и только. Обаятельной, правда, но не более того.
— Да, тебя нельзя назвать самым стойким в своих привязанностях человеком в мире, — усмехнулась она, — Когда-то ты даже взбунтовался против своего сюзерена, самого Карла. И более ярого противника у него в жизни не было. Но в конце концов твое великодушие покончило с вашей враждой.
— И мы с ним побратались, сдается мне, — он вырвал у Морганы свою ладонь.
Моргана посмотрела на Алианору. Вздохнула с нескрываемой тоской.
— Вижу, что теперь над тобой получили власть заклятья, которые старше моих. Что ж… Когда-то я провела с тобой прекрасные дни… и ночи, и память о них у меня никто не отнимет.
— Мое прошлое ты у меня как раз отняла, — вздохнул он, горько. — Превратила меня в младенца и отправила за пределы моей Вселенной, в невообразимую даль. И то, что я вернулся — не твоих рук дело. Я вернулся трудами какой-то другой силы, о которой ничего не знаем ни ты, ни я.
— Кое-что ты все же узнал… — сказала она. — А хочешь знать еще больше? Я могу тебе вернуть утраченные воспоминания.
— Какую же плату? Ту, что ты требовала в последний раз?
— Нет, плата будет пониже. Я даже не потребую от тебя бросить приятелей на произвол судьбы. Я присмотрю за ними, чтобы им не сделали ничего худого. Потому что ты ведешь их прямиком к гибели. Они погибнут вместе с тобой.
— А почему я должен тебе верить?
— Позволь, я верну тебе память. Выйди из круга, и я сниму с нее чары. Ты сразу вспомнишь, какими клятвами я связана.
Хольгер посмотрел на нее. Она стояла, выпрямившись, высокая и красивая. Темные волосы волнами струились из-под золотой короны. Но под маской притворного спокойствия она, Хольгер чуял, напряглась, как струна. Губы сжаты, ноздри раздуваются, в глазах горячечно пылает отражение костра. Ладони медленно сжимаются в кулаки.
Почему самая могущественная в этом мире колдунья его боится?
Хольгер задумался над этим, стоял неподвижно посреди ветреной ночи; у ног его лежал сон, над головой — темнота.
Да, она была могучей, и употребила свое могущество против него, но и в том таилась мощь, способная противостоять Моргане. Теперь эта мощь сказала ему: «ни шагу дальше, стой, где стоишь!» Вся магия, какую испробовали на Авалоне, в Фаэре и на населенных смертными землях, не смогла остановить Хольгера на избранном им пути. Теперь и краса Морганы не имела над ним власти — благодаря неким серым глазам и каштановым волосам. Королева не имела уже в своем репертуаре заклятий, способных его задержать.
Разумеется, он оставался обычным смертным, уязвимым для всею, что не имело никакого отношения к чарам Морганы — как для чар кого-то иного, так и для самых натуральных вещей вроде острой стали.
— В моем мире ты — не более чем легенда, — сказал он задумчиво. — Я и подумать не мог, что мне придется сражаться в реальности с кем-то вроде тебя…
— Это был не твой мир, — сказала она. — В том миро ты тоже не более чем легенда. Твое место здесь, со мной.
Он мотнул головой, ответит громко:
— Думаю, что оба мира — мои, — за всеми здешними хлопотами он так ни разу и не дошел и своих размышлениях до лежащей на поверхности истины: он сам — персонаж из цикла легенд о Карле Великом и короле Артуре. Когда он сам — персона там, и другом мире (как далеко он лежит от этой ночи и этой женщины!). Хольгер, будучи еще ребенком, мог даже читать о своих собственных подвигах.
Но на них лежит печать забытья. Быть может, его имя известно всем до единого, быть может, он герой своих же детских грез, по заклятья Морганы сковали его память. Переход в этот мир к тому же стер из памяти все, что он мог там, у себя, слышать о трех сердцах и трех львах.
— Кажется, ты узнал достаточно, понял уже, что этот мир тебе по вкусу, — сказала Моргана. Шагнула к нему, и они почти касались друг друга. — И не особо торопишься назад. Да, в обоих мирах происходят великие потрясения, а ты стоишь в самом центре их и там, и здесь. Сколько я могу тебе открыть! Но если ты не откажешься от своих сумасшедших планов, будешь и дальше пользоваться мощью, о которой не знаешь ровным счетом ничего — потерпишь поражение и погибнешь. А если случайно и выживешь, то горько о том пожалеешь. Сбрось со своих плеч этот груз, Хольгер, останься со мной, и мы всегда будем счастливы. Еще не поздно!