Когда мы добрались до отеля, где располагался вражеский штаб, головная боль утихла. Мозг снова стал ясным. При данных обстоятельствах это было сомнительным везением. Меня провели по лестнице в номер-люкс и приказали встать перед столом. Эмир сел за стол, рядом расположился юнец-паша из разведки. С полдюжины охранников выстроились вдоль стен.
Эмир повернул свое огромное лицо к паше, сказав ему что-то (Как я предположил, следующее: Вести допрос буду я, а вы наблюдайте).
— Итак, — сказал он на хорошем английском языке, — у нас есть несколько вопросов. Пожалуйста, назовите себя.
Я механически заявил ему, что меня зовут Шерринфорд Майкрофт, капитан армии США, и назвал свой номер.
— Это не настоящее имя, не так ли? — спросил он.
— Разумеется нет, — ответил я. — Мне известна Женевская конвенция. Вам не удастся околдовать с помощью моего же имени. «Шерринфорд Майкрофт» — это мое «Джон Смит».
— Халифат не подписывал Женевскую конвенцию, — спокойно сказал эмир, — и когда джихад требует использования крайних мер… В чем состояла цель вашей вылазки?
— Не стоит требовать моего ответа, — сказал я. Можно было бы помолчать, все равно это давало выигрыш во времени Вирджинии. Но все же, молчать было хуже.
— Возможно, вас удастся уговорить, — заявил он.
Происходи дело в кино, и бы ответил, что вышел на луг собирать маргаритки. И безостановочно острил бы, пока они плющили в тисках мои пальцы. Но в реальной действительности их методы были реальны.
— Ладно, — сказал я, — меня послали в разведку.
— В одиночку?
— Нет. Нас было несколько. Надеюсь, что они удрали.
Возможно, это займет его ребятишек на какое-то время, пусть порыщут.
— Лжете, — быстро сказал он.
— Коль вы мне не верите, ничем не могу помочь, — пожал я плечами.
Его глаза сузились:
— Скоро я выясню, говорите ли вы правду. Если нет, то пусть тогда вас милует Иблис.
Я не смог с собой справиться, вздрогнул, жемчужины пота выступили на моей коже. Эмир рассмеялся. Это был неприятный смех — какой-то рык с завыванием, ворочающийся в его жирной глотке. Как у тигра, забавляющегося с добычей. — Обдумайте свое решение, — посоветовал он и углубился в изучение расположенных на столе бумаг.
В комнате сделалось совсем тихо. Стражники замерли, словно отлитые из бронзы. Сонная физиономия юнца в тюрбане. За спиной эмира в окно глядела тьма ночи. Только слышны были громко тикающие часы и шорох бумаг. И, казалось, это только усугубляло тишину.
Я вымотался, голова болела, в пересохшем рту — мерзостный привкус. Я не имел права упасть, и от усилия моя крайняя физическая измотанность усугубилась еще больше. Мне пришло на ум, что эмир, должно быть, боится нас, если прилагает столько усилий, чтобы захватить одного-единственного пленника. Честь и слава американцам. Но меня это мало утешало.
Мои глаза изучали обстановку. Особо смотреть было не на что: обычная гостиничная обстановка. Эмир загромоздил свой стол множеством всякой всячины: круглый кристалл (бесполезный, потому что мы тоже создавали помехи), прекрасной работы алмазная ваза (выкраденная из чьего-то дома), набор премилых хрустальных рюмок, коробка для сигар из кварцевого стекла, графин, наполненные чем-то, что выглядело хорошим шотландским виски. Я решил, что эмиру нравится все хрустальное и прозрачное.
Он захотел попотчевать себя сигарой, мановением руки открыл сигаретницу, и «гавана» вплыла ему в рот и самовоспламенилась. Одна за другой тащились минуты. Пепельница время от времени воспаряла вверх, чтобы получить очередную порцию пепла. Я догадался, что все, что ему сейчас нужно, это вот так медленно и лениво поднимать и опускать пепельницу. Такой, толстяк, заплативший за пребывание в шкуре действительно огромного оборотня, нуждался в подобного ряда комфортабельном отдыхе.
Было очень тихо. С потолка сиял ослепительный свет. В нем было нечто чудовищное, неправильное. Наши обычные, добрые, производства «Дженерал Электрик» огни Святого Эльма, сверкающие над этими, увенчанными тюрбанами, головами.
Я уже начал отчаиваться, когда блеснула идея. Как воплотить ее в жизнь, я пока не знал, но хотя бы просто так, для того, чтобы быстрее прошло время, начал составлять заклинание.
Вероятно прошло с полчаса (хотя мне показалось, что прошло полстолетия), когда дверь открылась, и мелкими шажками вошел фаннек — маленькая лиса африканской пустыни. Эмир поднял взгляд. Посмотрел так, как будто тот использовал свой фонарик, чтобы подсветить в темном клозете.