— Ваш слуга? — Взвились языки пламени.
— Да… Я всерьез говорю! Да, наш слуга: огонь, который не боится воды!
Зарычав, саламандра немного отступила. Она еще не настолько окрепла, чтобы страшное имя Воды не заставило ее колебаться.
— Покажи мне его. — Она дрожала. — Покажи… Я посмею…
— Наш слуга… маленький, но очень могущественный, — скрежетал я. — Он ярче и прекраснее тебя! И ему не страшна стихия Воды! — Я, шатаясь, добрался до банки, где лежали обломки металла. Щипцами вытащил пару кусков. — Осмелишься ли ты посмотреть на него?
Саламандра рассвирепела:
— Осмелюсь ли я? Спроси лучше, посмеет ли он сравниться со Мной?
Я глянул искоса. Джинни поднялась на ноги. Она уже схватила свою палочку, глаза ее сузились.
Тишина повисла в комнате, словно в ней сконцентрировалась тяжесть всего мира. И пропали, сгладились все оставшиеся на свете звуки — и треск огня, и невнятное обезьянье бормотание Аберкромби, и негодующее тявканье Свертальфа. Щипцами я взял узкий и длинный кусок магния, затем поднес его к пламени горелки.
Металл вспыхнул голубовато-белым пламенем. Я отвернулся. Глаза не выдерживали ослепительного фиолетового сияния. Даже саламандра сверкала менее ярко. Зверюга было попыталась сравниться с ним, но этот подвиг был ей не под силу… Она отпрянула.
— Смотри! — Я еще выше поднял пылающий кусок.
Из-за спины донеслось быстрое бормотание Джинни:
— О, Индра, Абадонна, Люцифер…
Детский разум, не способный охватить более одного объекта в один промежуток времени… но как долго протянется этот промежуток? Я должен полностью владеть вниманием, нам нужно всего две минуты.
— Огонь. — Саламандра была обеспокоена. — Всего лишь еще один огонь. Крохотная часть породившей меня силы.
— Способна ли ты на подобное чудо?
Я сунул кусок в мензурку. Из воды вырвался клуб пара. Вода зашипела, пошла пузырями. Но металл продолжал гореть.
— …абире экс орбис территория… — благоговейно шептал Грисволд.
— Это какой-то фокус! — завизжала саламандра. — Это невозможно, если этого не могу даже Я! Нет!
— Оставайся там, где стоишь! — гаркнул я в лучших армейских традициях. — Ты все еще сомневаешься, что мой слуга настигнет тебя всюду, где бы ты не скрылась?!
— Я убью это маленькое чудовище!
— Приступай немедля, дружище! — согласился я. — Не хочешь ли устроить дуэль на дне океана?
В поднятый нами шум вплелись пронзительные свистки. В окнах появились полицейские.
— Я покажу вам! — рев едва не перешел в рыдание.
Толкнув сперва Грисволда, я нырнул под лавку. На то место, где я стоял, обрушился фонтан пламени.
— Цып, цып, цып, — звал я. — Все равно не сможешь поймать меня! Ты же боишься, кошка драная!
Свертальф кинул на меня негодующий взгляд.
Пол затрясся, когда Дух кинулся на меня. Саламандра не огибала столы и скамейки, а просто прожигала себе сквозь них дорогу. Раскаленный жар вцепился в меня, впился когтями в глотку. Извиваясь, я катился во тьму.
И все кончилось.
Джинни вскрикнула с триумфом:
— Амен!
И в опустевшем воздухе грохнул разряд грома.
Кренясь и шатаясь, я встал на ноги. Джинни упала мне на руки. В лабораторию полезла полиция. Грисволд проверещал, что нужно позвонить в Департамент Огня и Пожаров, пока еще не все здание обратилось в дым.
Свертальф соскочил с полки. Он забыл, что пекинской болонке не присуща кошачья ловкость. В итоге, в его выпученных глазах закипело глубокое и праведное негодование…
12
Снаружи, на бульваре, было прохладно. Мы сидели в покрытой росой траве. Я смотрел на луну и думал о том, как это много и удивительно — жить.
Нас разделяли чары постановления, но лицо Джинни светилось нежностью. Мы едва ли обращали внимания на тех, кто бежал мимо, крича, что саламандра исчезла. Мы почти не слышали трезвона церковных колоколов, возвещавших новость людям и небу.
Пробудил нас своим лаем Свертальф.
Джинни тихо рассмеялась:
— Бедняга! Как только смогу, сразу же превращу его обратно. Но сейчас у меня более неотложные дела. Идем, Стив.
Грисволд, убедившийся, что его бесценная лаборатория в безопасности, следовал за нами, тактично сохраняя дистанцию. Свертальф остался на месте. Полагаю, что он просто не мог двигаться. Его слишком потрясла мысль о том, что есть дела более важные, чем превращение его в кота.
Доктор Мальзус встретил нас на полдороге, как раз под одним из фонарей Святого Эльма. Лунный свет выбелил его лицо. Пенсне блестело.