— Хорошо, дорогой, — сказала она, и в ней будто щелчком возродилось былое: — Решил напялить семейные кальсоны? Наслаждайся, покуда сможешь.
— Намерен это делать всегда, — похвастался я.
Она вздернула голову:
— Всегда? — Потом поспешно добавила: — Нам пора отправляться. Все упаковано.
— Давай, супруга, — согласился я.
Она показала мне язык.
Я погладил Свертальфа:
— До свиданья, дурачок. Надеюсь, ты не в обиде?
Он легонько куснул мою руку, заявив тем самым обратное.
Джинни крепко обняла его, затем схватила меня за руку и торопливо повлекла к двери.
Дом, в который нам предстояло потом вернуться, находился вблизи Трисмегиста. Наша квартира находилась на третьем этаже. Состоявшаяся утром свадьба была тихой и скромной. Несколько друзей в церкви, потом завтрак у кого-то из них дома. А затем мы сказали им: «До свидания». Нью-Йоркские родственники Джинни и мои — в Голливуде — были богаты. Они скинулись и подарили нам персидский ковер.
Подарок нас несколько потряс, но покажите новобрачных, которым не хотелось бы роскоши.
Ковер лежал на лестничной площадке под лучами солнца, его краски пылали. На заднем краю громоздился багаж. Мы уютно уселись бок о бок на подушках из полимеризированной морской пены. Джинни прошептала слова команды. Ковер двинулся так плавно, что я не заметил, как мы поднялись в небо. Ковер не обладал той скоростью, что спортивная модель помела, но триста драконьих сил вынесли нас из города за считанные минуты.
Под нами развертывались громадные районы Среднего Запада. Здесь и там, словно серебряные ленты, блестели реки. Мы неслись, и порывы ветерка не проникали за защитный экран. Джинни выскользнула из платья. Она была одета только солнцем, и теперь я понял теорию защитного переноса. Отсутствие чего-то имеет столь же реальное значение, как и наличие.
Мы летели на юг и купались в солнечном свете. Когда наступили сумерки, мы остановились и поужинали в очаровательном ресторанчике. Нам не хотелось останавливаться в помело-отеле и мы полетели дальше.
Ковер был мягкий, толстый и уютный. Я хотел было поднять откидной верх, но Джинни сказала, что если мы спустимся пониже, то там будет теплее. И она оказалась права.
Небо было усеяно звездами. А потом поднялась большая желтая луна, и в ее свете половина звезд исчезла. Воздух был наполнен шепотом, внизу была темная земля, и мы слышали, как поет слитный хор кузнечиков. И все, что будет потом, нас не интересовало…
14
Я точно знал, куда мы направляемся. Мой фронтовой друг, Хуан Фернандец, нашел хорошее применение приобретенным в армии знаниям. Он служил в секции пропаганды и создал там немало превосходных сценариев. Теперь он готовил уже не посылаемые на врага кошмары, а сонные серии.
Передачи пользовались популярностью, и заказчики хорошо платили Хуану. По сути, все любили Хуана, если не считать психоаналитиков. Теперь, когда научные исследования привели к созданию противомагийной техники, психоанализ устарел. Хуан в прошлом году соорудил в стране своих предков дачный домик. Домик был выстроен почти на самом побережье Соноры — это одно из наиболее красивых мест Мидгарда.
Фернандец пригласил меня сюда на этот месяц, и мы с Джинни запланировали на этот срок нашу свадьбу.
В полдень следующего дня мы пошли на посадку. К западу от нас голубым и белым огнем играл Калифорнийский залив. Выглаженная прибоем широкая полоса песчаного пляжа, громоздившиеся ярус за ярусом утесы и, наконец, вся разворачивающаяся к востоку страна — сухая, застывшая, внушающая страх… А наш домик, возвышающийся над склоном, был окружен зеленью.
Джинни захлопала в ладоши:
— О, я никогда бы не поверила, что такое возможно.
— Вы, жители восточных штатов, не знаете, как велика страна.
Я был полон самодовольства.
Она заслонилась от слепящего солнца и указала:
— А что там такое?
Мой взгляд не мог оторваться от ее руки, поэтому я просто вспомнил. Над утесами, примерно в миле к северу от нашего домика и на несколько футов выше, виднелись полуосыпавшиеся стены, окруженные грудами камней. В северном углу хмуро встречала ветер башня, торчащая обломанным зубом.
— Ла Форталеза, — сказал я. — Построена испанцами в семнадцатом веке. Какого-то дона осенила идея разбогатеть, разрабатывая этот край. Он воздвиг замок в качестве опорного пункта и резиденции. Привез жену из Испании. Но все пошло плохо, и замок вскоре оказался покинутым.