Свертальф глянул на нас скептически и завертел хвостом.
Рядом с Джинни я немного расслабился. Она пропустила сквозь пальцы мои волосы.
— Р-р, — пробормотала она. — Чем вызвано такое поведение, тигр?
— Сегодня можешь называть меня тигром, — сказал я, чувствуя себя все более счастливым с каждой минутой.
Джинни кинула на меня хитрый взгляд:
— Хорошо, котенок…
— Ну, подожди немного…
Она пожала плечами. Рыжие локоны качнулись:
— Если ты уж так настаиваешь, неудачливый похититель женщин…
Валерия строго посмотрела на нас и сказала: «Когда вы штукаетесь головами, убирайте их, чтобы не было больно»…
В этом была своя логика. Пока мы извлекали херувима из его одежды, времени объясняться не было. Потом наш потомок, перевернув вверх дном все в гостиной, устроился смотреть по хрустальному шару мультипликации. Наконец я оказался на кухне, наблюдая как Джинни готовит ужин. Появилась возможность побеседовать.
— Почему ты вернулся домой так рано? — спросила она.
— Как тебе понравится, если сегодня вечером мы попытаемся возродить кое-что из былого?
— Что именно?
— «Матучек и Грейлок»… Нет — «Матучек и Матучек — Странный Сигнал Тревоги». Патент взят компанией «Чертова Нелепица».
— Что случилось, Стив?
— Увидишь в передаче по шару. Наступают новые времена. Они уже не просто пикетируют, они пошли дальше. Они блокируют все входы. Нашим служащим пришлось выбираться через верхние окна. В них швыряли камнями.
Джинни была удивлена и возмущена. Но сохранила хладнокровие, которое выказывала миру за пределами этого дома.
— Вы вызвали полицию?
— Конечно вызвали. Я ведь вместе с Барни слушал передачу, в которой Робертс излагал свои мысли, что ветераны еще могут быть в чем-то полезны. Что ж, если мы так хотим, полиция может оказать нам помощь. Демонстранты вторглись в чужие владения. Окна разбиты, стены заклеены непотребными лозунгами… и так далее. С точки зрения закона, наш случай вполне очевиден, но… От хлопот избавлена только оппозиция. Хлопоты — для нас, и столько, сколько угодно. Они будут сопротивляться любой попытке рассеять демонстрацию. Помнишь Нью-Йоркский скандал в прошлом месяце? Многие из этих типов тоже студенты. Вообрази заголовки: «Жестокая полиция выступает против Идеалистических настроений молодежи», «Нападение на Мирную демонстрацию», «Полиция пустила в ход дубинки и Колдовство»… Пойми, вот ведь в чем самое дерьмо.
Предприятия, связанные с «Источником Норн», производят снаряжение для армии и полиции. Такое, как флюоресцирующие колдовские опознавательные метки или глаз василиска. Контракт обязывает нас вести исследования в этом направлении, но полиция и вооруженные силы служат истеблишменту. Истеблишмент — есть зло. Поэтому «Источник Норн» следует уничтожить.
Начальник полиции сказал нам, что официальное вмешательство с целью пресечь вторжение будет означать кровопролитие. А тогда вероятны волнения на Мерлин-авеню… Бог знает, куда это может завести. Он попросил оставить работу до конца недели. Может, тогда гроза нас минует. Мы, вероятно, сделали бы это в любом случае. Некоторые наши служащие уже сказали инспекторам, что боятся вернуться обратно. Так вот обстоят дела…
В глазах Джинни искрами сверкнула с трудом сдерживаемая ярость.
— Если вы уступите, — сказала она, — они перейдут к следующему номеру своей программы.
— Ты все поняла верно. Мы все это понимаем. А вот как насчет мученичества? Священники иоаннитов готовы провести еще одну ханжескую церемонию, посвященную невинно пролитой крови. Крови, во всем подобной крови Агнца. В стране полно исполненных благих намерений простаков, которые задумаются, а не ошиблись ли они, действительно, в петристской церкви, если общество, которое на ней основывается, использует насилие против членов Церкви Любви. Кроме того, давай, дорогая, смотреть в лицо фактам. Против гражданского неповиновения насилие еще никогда не помогало…
— Ты вспомни, как бывает после того, как заговорят пулеметы.
— Да, конечно. Но кому захочется убеждать правительство, что последняя надежда — кровопролитие? Да скорее я сам стану иоаннитом! Итог: «Источник Норн» не может просить полицию, чтобы та очистила его владения.
Джинни резко повернула ко мне голову:
— Не похоже, чтобы тебя это особенно печалило…
Я рассмеялся:
— Нет, мы с Барни поразмыслили некоторое время над этой проблемой и кое-что придумали. Я сейчас действительно, в определенном смысле, доволен. В последнее время жизнь стала слишком скучной. Вот я и спрашиваю — не хочешь ли ты принять участие в одной забаве?