— Все живы? — прохрипел он.
Шелестела трава. Карау тихо ответил:
— Боюсь, что для Хуги эта переделка кончилась плохо.
— Ну уж нет! — раздался голос, в котором звучали знакомые басовитые нотки. — Я сколько получил, столько и заплатил.
Луна опять вынырнула из-за туч. Хольгер опустился на колени рядом с Алианорой, склонившейся над лесовиком. Из его левого бока обильно сочилась кровь.
— Хуги, — прошептала Алианора, — ты не можешь умереть. Я не верю.
— Не огорчайся, дева, — пробормотал гном. — Этот рыцарь за меня расквитается.
В нереальном свете луны лицо карлика казалось вырезанным из старого, темного дерева. Ветер лохматил его бороду. На губах пузырилась кровь.
Хуги приподнял голову и погладил Алианору по руке.
— Ну-ну, не хнычь, — выдохнул он. — Пусть плачут женщины моей расы, у них для этого больше причин. Но тебя я любил… — Он судорожно вздохнул. — Дал бы я тебе пару добрых советов, да поздно… В моей голове слишком сильный шум стоит…
Его голова поникла.
Хольгер снял шлем.
— Аве, Мария… — начал он. Здесь, под пронзительным горным ветром, он не мог сделать для карлика большего. И он просил в молитве о милости и покое для души гнома, и закрыл ему глаза, и начертал над ним знак креста.
Потом вместе с Карау они выкопали мечами неглубокую могилу. Уложили в нее тело и засыпали землей, и воздвигли пирамиду из диких камней. На верхушке этого надгробия Хольгер укрепил рукояткой вверх кинжал Хуги. Где-то поодаль завыли волки. Теперь они не смогут разрыть могилу.
Потом они перевязали раны друг другу.
— Мы понесли тяжелые потери, — подытожил Карау. От его привычной веселости не осталось и следа. — Мы потеряли друга, а также коня и мула с пожитками. Наши мечи зазубрены, а доспехи разбиты. Кроме того, Алианора не может взлететь, пока ее крыло… ее рука не заживет.
Хольгер смотрел не серый, угрюмый ландшафт. Ветер дул ему прямо в лицо.
— Это был мой обет, — сказал он. — И только я виноват в том, что принес вам столько страданий.
Сарацин ответил ему дружелюбным взглядом.
— Думаю, это был обет всех людей чести, — сказал он поле минутного молчания.
— Я должен сказать тебе, сэр Карау. Борьба наша — борьба против самой королевы фей Морганы. Она уже знает, что мы здесь. И, я уверен, уже призвала на помощь те силы Срединного Мира, против которых мы будем бессильны.
— Что ж, — ответил Карау. — Те, из Срединного Мира, умеют путешествовать быстро. Поэтому нам лучше не задерживаться. Только что нас там ждет, в церкви Святого Гриммина?
— Там конец моим поискам… кажется… и конец всем опасностям. Но, может быть, и нет…
Хольгер был готов объяснить Карау все до конца, но тот уже шел к своей лошади. Нельзя было терять ни секунды.
Алианора села на Папиллона позади Хольгера и крепко обвила руками его талию. Когда они трогались, она оглянулась и помахала рукой тому, кто остался здесь навсегда.
Папиллон устал. Что было говорить о белой кобыле? Но они несли всадников, подковы звякали по камням, с сухим шепотом расступались травы. Луна, как прожектор, била в глаза Хольгеру.
Через какое-то время Алианора спросила:
— Скажи, там, у прохода, на нас напали случайно?
— Нет. — Он взглянул на Карау. Тот, казалось, дремал в седле. — Сначала пришла Моргана. И после нашего с ней разговора прислала туземцев.
— После разговора? И что она говорила? О чем?
— Так, ничего особенного… Хотела, чтобы я сдался.
— Я уверена, что не только этого. Когда-то она была твоей возлюбленной, правда?
— Да, — равнодушно ответил Хольгер.
— Она могла одарить тебя всем на свете.
— Я сказал ей, что хочу быть с тобой.
— О мой любимый! — шепнула она. — Я… Я…
Она всхлипнула.
— Что случилось? — спросил он.
— Ах, я сама не знаю. Я не имею права быть счастливой сейчас, после этого… но что я могу поделать?.. — Она вытерла слезы рукой.
— Но… — Хольгер запнулся. — Мне показалось, что ты и Карау…
— Ну что ты! Он очень милый, конечно. Но неужели ты мог подумать, мог поверить, что у меня в мыслях могло быть что-то другое, кроме одного — отвлечь его от твоей тайны? Но я рада, что смогла выдавить из тебя капельку ревности. Какая дура может променять тебя на кого-то другого?
Хольгер неотрывно глядел на Полярную звезду. Алианора глубоко вздохнула и обняла его за шею.
— Мы никогда не договаривались об этом, — сказала она твердо. — Но знай, что если я когда-нибудь увижу, что ты ухаживаешь за дамой, рыцарь, тебе не поздоровится. Разумеется, если этой дамой буду не я.