Кое-чему мы научились. Мы обязаны послать вам сообщение, научить и предупредить.
Вам это может показаться всего лишь сном. То же самое ощущаю и я. Но все, что мне помнится, произошло на самом деле. Сомнительно, чтобы вы — те, которые окажетесь в пределах нашей досягаемости — смогли ответить нам. Даже если захотите. Ведь в противном случае мы бы уже получили сообщение откуда-нибудь. Но надеемся, что наше сообщение вы воспримете. Спросите себя — как простой сон может быть таким, как то, что сейчас нам снится?
У нас пока нет определенного представления о том, на что вы похожи. Но предполагаем, что вы — нечто большее, чем ничто. Вы, вероятно, живете в мирах, не слишком отличающихся от нашего. В противном случае связь была бы невозможной. Как бы я мог найти отзвуки в душах поистине чуждых существ? Нет, вы тоже должны быть людьми, обладающими при этом технологической культурой.
Вы должны, как и мы, помнить Галлилея, Ньютона, Лавуазье, Ватта. Вероятно, вы тоже американцы. Но в какой-то точке мы разошлись. Был ли у вас Эйнштейн? И если был, над чем он работал после своих ранних публикаций, касающихся броуновского движения и специальной теории относительности? Такие вопросы можно задавать бесконечно.
Разумеется, и у вас возникнут похожие вопросы, касающиеся нас. Поэтому я хоть как-то расскажу вам свою историю. (Этого все равно не избежать, и сумрак окутывает меня). Несомненно, я много буду рассказывать о том, что вам и так известно. Может быть, вы уже знаете, как работают электрические генераторы или как закончилась первая мировая война, или еще что-нибудь — терпите. Лучше получить слишком много сведений, чем слишком мало. Для вас это более, чем жизненно важно.
Если вы существуете.
С чего начать? Полагаю, что для меня это дело началось во время второй мировой войны. Хотя, разумеется, история прослеживается и гораздо раньше.
1
То ли нам попросту не повезло, то ли их разведка оказалась лучше, чем ожидали, но последний налет, сломив нашу воздушную оборону, снес к дьяволу палатку корпуса погоды. Проблемы снабжения — это проблемы снабжения. Мы не могли пополнять запасы неделями, а тем временем враг захватил контроль над погодой. Наш единственный уцелевший погодник, майор Джексон, должен был использовать все, что осталось от его стихии, пытаясь защитить нас хотя бы от молний. Так что приходилось принимать все, что им хотелось наслать на нас. Сейчас, к примеру, шел дождь.
Ничто так не обескураживает, как неизменно идущий уже неделю холодный дождь. Земля раскисла и грязь липла к сапогам. Они сделались такими тяжелыми, что их трудно было оторвать от земли. Униформа превратилась в вымокшую насквозь тряпку, болтающуюся на твоей трясущейся шкуре. Продовольственные пайки отсырели, винтовки требовали сверхзаботы. И все время слышишь, как дождь барабанит по шлему… Никогда мне не удастся забыть эту серую, без конца бьющую по телу воду. И через десять лет ветер, сулящий дождь, будет вызывать чувство подавленности.
«Одно утешение, — подумал я. — Пока идет дождь, с воздуха на нас хорошую атаку не проведешь. Несомненно, когда они будут готовы атаковать с бреющего полета, облачный покров уберут к черту. Но наши метлы появятся так же быстро, как и их ковры».
Медленно, с натугой, мы шли вперед. Вся наша дивизия, вместе с примыкающими частями, — Сорок пятая Молниеносная, краса и гордость армии Соединенных Штатов — превратилась в жалкое скопище людей и драконов, рыщущих по холмам Орегона в поисках оккупантов.
Я шел по лагерю. Вода сбегала с краев палаток и, булькая, стекала в окопы. Наши часовые, разумеется, надели шапки-невидимки, но я видел, как на грязи появляются отпечатки, слышал хлюпанье сапог и надоедливые проклятия.
Вскоре я миновал взлетно-посадочную полосу. Военно-воздушные силы располагались рядом с нами, чтобы сразу оказать поддержку в случае необходимости. Двое, не утруждая себя невидимостью, стояли на страже возле опрокинутого ангара. Их голубые мундиры были так же замызганы, как и мой, но сами летчики были чисто выбриты, и знаки различия — крылатая метла, побеждающая злого врага, блестели начищенной медью. Часовые отдали мне честь, и я лениво ответил им тем же.
Дальше лежали бронированные листы. Ребята соорудили из них переносное укрытие для зверюг. Я мог видеть только пробивающийся сквозь щели пар и ощущать пакостную вонь рептилий. Драконам дождь ненавистен, и водителям приходилось тратить чертовски много времени, чтобы не выпустить их из-под контроля.