— Но, по-видимому, вас что-то беспокоит, сэр, — отважился вмешаться я.
— Правильно, будь оно проклято, — рявкнул Ванбрух. — Тролльбург.
Я кивнул. Сарацины до сих пор удерживали этот город — ключ к позиции, оседлавший шоссе №20 и охраняющий подступы к Салему и Портленду.
— Мне кажется, мы предлагали захватить Тролльбург, сэр, — пробормотал я.
Ванбрух нахмурился:
— Это должна сделать Сорок пятая, — проворчал он. — Если мы опростоволосимся, приятель, враги сделают вылазку, отрежут Девятый и сорвут всю операцию. Кроме того, майор Харриган и капитан Грейлок из Четырнадцатого доложили мне, что у гарнизона в Тролльбурге есть ифрит.
Я присвистнул. Озноб пополз вдоль позвоночника. Халифат, не задумываясь, прибегал к использованию Сверхъестественных сил в войне (в частности поэтому остальной мусульманский мир относился к сарацинам, как к еретикам, и ненавидел их не меньше, чем мы). Я бы никогда не подумал, что они зайдут так далеко, что решатся сломать печать Соломона. Вышедший из повиновения ифрит может причинить невообразимые разрушения.
— Надеюсь, у них он только один… — прошептал я.
— Один, — у Грейлок был низкий голос, который мог бы казаться приятным, если бы она не говорила так отрывисто. — Они прочесали все Красное море, надеясь найти вторую бутыль Соломона. Но, кажется, эта — последняя.
— Все равно плохо, — сказал я. Усилие, которое требовалось, чтобы голос звучал ровно, помогло мне успокоиться. — Как вы это узнали?
— Мы из Четырнадцатого, — зачем-то сообщила Грейлок.
Как бы то ни было, ее кавалерийский значок вызвал у меня удивление. Из всех новобранцев только кислолицые школьные учительницы (и им подобные) годятся на то, чтобы разъезжать на единорогах.
— Я просто офицер связи, — торопливо сказал майор Харриган. — Лично я езжу на метле…
Я усмехнулся. Ни одному американскому мужику (если только он не член какого-нибудь Святого ордена) не захотелось бы сознаться, что его посчитали способным справиться с единорогом.
Майор свирепо посмотрел на меня и залился краской.
Грейлок продолжала, будто диктуя. Она говорила по-прежнему резко, хотя тон ее голоса несколько изменился.
— Нам повезло, что мы взяли в плен бим-баши штурмового отряда. Я допросила его.
— Они держат рот на хорошем замке, эти знатные сыны пустыни, — вставил я. Время от времени я сомневался в Женевской конвенции, но мне бы не понравилась идея нарушить ее окончательно, даже если неприятель подобных угрызений совести не испытывает.
— О, мы прибегаем к жестоким мерам, — сказала Грейлок. — Мы поселили его в очень хороших условиях и прекрасно кормили. Но в то мгновение, когда кусок оказывался в его глотке, я превращала еду в свинину. Он сломался очень быстро и подробно рассказал все, что знал.
Я громко расхохотался. Ванбрух захихикал, но она продолжала сидеть с невозмутимым видом. Трансформация органики — это всего лишь перетасовка молекул. Атомы не изменяются, так что риска получить дозу облучения нет. Но, конечно, трансформация требует хороших знаний в области химии.
Здесь и кроется подлинная причина, почему обычно пехотинец относится к Техническому корпусу с завистью. Неприкрытая ненависть к тем, кто может превратить НЗ в отбивную или жаркое по-французски. У квартирмейстеров хватает затруднений с заклинанием обычных пайков, чтобы еще отвлекаться на создание изысканных блюд.
— О′кей, вы узнали, что у них в Тролльбурге есть ифрит, — прервал паузу генерал. — Какими еще они располагают силами?
— Малый дивизион, сэр. Вы бы взяли город голыми руками, если бы можно было обезвредить этого демона, — сказала Грейлок.
— Да, я знаю. — Ванбрух покосился в мою сторону. — Ну, капитан, рискнете? Если вам удастся справиться с ифритом, это означает, по меньшей мере, Серебряную Звезду… Простите, Бронзовую.
— А… — Я сделал паузу, подыскивая слова. Меня больше интересовало продвижение по службе, либо полное увольнение в запас. Но, возможно… впрочем, речь идет о моей голове, и это возражение стратегического порядка.
— Сэр, в этой области мои знания чертовски малы. В колледже я чуть не завалил демонологию.
— Эту часть работы выполню я. — Сказанное принадлежало Грейлок.
— Вы?! — Я вернул на место отвисшую до самого пола челюсть.
— До войны я была Главной ведьмой Колдовского агентства в Нью-Йорке, — холодно сказала она.