Мои глаза изучали обстановку. Особо смотреть было не на что: обычная гостиничная обстановка. Эмир загромоздил свой стол множеством всякой всячины: круглый кристалл (бесполезный, потому что мы тоже создавали помехи), прекрасной работы алмазная ваза (выкраденная из чьего-то дома), набор отличных хрустальных рюмок, коробка для сигар из кварцевого стекла, графин, наполненный чем-то, что выглядело хорошим шотландским виски. Я решил, что эмиру нравится все хрустальное и прозрачное.
Он захотел попотчевать себя сигарой, мановением руки открыл сигаретницу, и «гавана» вплыла ему в рот и самовоспламенилась. Одна за другой лениво тащились минуты. Пепельница время от времени воспаряла вверх, чтобы получить очередную порцию пепла. Все, что эмиру было сейчас нужно, — вот так медленно поднимать и опускать пепельницу. Такой толстяк пребывая в шкуре действительно огромного оборотня, нуждался в комфортабельном отдыхе.
Было очень тихо. С потолка сиял ослепительный свет. В нем было нечто чудовищное, неправильное. Наши обычные, добрые, производства «Дженерал Электрик» огни Святого Эльма, сверкающие над увенчанными тюрбанами головами.
Я уже начал отчаиваться, когда неожиданно блеснула идея. Способа воплотить ее в жизнь я пока не знал, но хотя бы для того, чтобы быстрее прошло время, начал составлять заклинание.
Вероятно, прошло с полчаса (хотя мне показалось, что прошло полстолетия), когда открылась дверь и мелкими шажками вошел феннек — маленькая лиса африканской пустыни. Эмир поднял взгляд и посмотрел так, как будто гость использовал свой фонарик, чтобы посветить в темном клозете.
Вошедший, естественно, оказался карликом, едва ли в фут ростом. Он простерся на полу и быстро заговорил высоким прерывистым фальцетом.
Эмир медленно развернул свой подбородок ко мне:
— Мне сообщили, что не найдено никаких признаков следов, кроме ваших. Вы лгали.
— Разве я не сказал вам? — спросил я. В горле у меня словно провели наждаком. Чужое у меня было горло. — Мы применяли сов и летучих мышей. Волком был только я.
— Замолчите, — сказал он невыразительно. — Я знаю не хуже вашего, что летучие мыши-оборотни могут быть только вампирами, и что во всей вашей армии нет пригодного для военной службы вампира.
Это была правда. Все время и без конца некоторые кабинетные генералы вопрошают, почему бы не создать подразделение Дракул. Ответ тривиален. Вампиры слишком уязвимы и легкомысленны, они не выносят солнечного света. Если не получат без перебоев своей порции крови, то способны наброситься на своих же товарищей, и их невозможно использовать там, где есть солдаты-итальянцы. Я проклял себя, но мой разум слишком оцепенел, чтобы придумать выход из этого затруднительного положения.
— Полагаю, кое о чем вы умалчиваете, — эмир махнул рукой графину и рюмкам. Графин вылил из себя порцию шотландского, которую эмир принялся неторопливо потягивать.
Правящая Халифатом секта — еретичка еще и своим отношением к спиртным напиткам. Руководители секты утверждают, что, хотя Пророк и запретил вино, он ничего не сказал насчет пива, джина, виски, коньяка и рома.
— Придется использовать более действенные меры, — сказал наконец эмир. — Я надеялся избежать этого.
Он кивнул охране.
Двое держали меня за руки. А обрабатывал паша. У него это хорошо получалось. Феннек-оборотень наблюдал с жадностью. Эмир попыхивал своей сигарой и продолжал заниматься бумагами.
Через несколько долгих минут он приказал прекратить. Меня отпустили, даже поставили рядом стул, а он мне действительно был крайне необходим.
Я сел, тяжело дыша. Эмир мягко поглядел на меня.
— Я сожалею, — бросил он. — Мне это не доставило удовольствия…
Странно, но я поверил ему.
— Нам бы хотелось надеяться, что вы окажетесь благоразумным до того, как мы будем вынуждены повторить процедуру. Кстати, не хотите ли сигару?
Отлупите человека, чтобы на нем живого места не оказалось, а потом продемонстрируйте ему свою доброту. Вы изумитесь, как часто он после этого, разрыдавшись, ломается.
Сигару я взял.
— Нам необходимы сведения о вашей армии и планах командования, — сказал эмир. — Если вы согласитесь сотрудничать и примете истинную веру, вы сможете занять среди нас почетное место. Нам в Халифате по душе хорошие люди. — Он улыбнулся. — Когда война кончится, вы, если того пожелаете, сможете набрать гарем в Голливуде.
— А если я не расколюсь? — пробормотал я.
Он развел руками:
— Тогда у вас никогда не появится желания завести гарем.
— Дайте подумать. Это все нелегко…