— Сама ловила, — предположил Николай, сообразив, видимо, о чем речь.
Рой, в отличие от него, пока не догонял — больше всего ему сейчас хотелось просто задушевно посмотреть в глаза напарнику. Молчавшему, кстати, как та самая селедка под фирменным маринадом Леночки, насколько Рой помнил — жены гарнизонного кого–то там.
— А? — осеклась Марь Филипповна. — Нет, конечно, ну ты тоже, Коля, как напьешься, так как скажешь, хоть стой, хоть падай. В общем, все ели, все целы, да только хлеб–то, наверное, одна Верочка и брала! — она снова набрала полную грудь воздуха. Видимо, для следующей порции таких же ярких и бессмысленных высказываний.
— Я брал, — пожал плечами Димитрий, тоже уяснив суть монолога.
Марь Филипповна подавилась набранным в легкие воздухом:
— И… И как ты?
— Да, вроде бы, нормально, — под настороженными взглядами Димитрий прислушался к себе и подтвердил: — В полном порядке, только переел немного.
Он еще чуть–чуть подумал и неожиданно икнул в полной тишине.
— Ох ты ж! — прямо–таки взвилась Марь Филипповна, явно поймав за хвост промелькнувшую идею. — Так это ж у вас, алкаши прокля… то есть, — пробежавшись взглядом по комнате и наткнувшись на Роя, молниеносно сменила она пластинку, — это же ж, Коля, все твоя дезинфекция! Самогончик–то, видать, нам всем услугу оказал, а? — она всплеснул руками и выдохнула. Чуть пополам не согнулась и в колени не уперлась на манер бегунов–марафонцев. — Наливай, дорогой, наливай, Коленька, сейчас выпью и дальше побегу, за марганцовочкой, да за травками, какие найду.
— А что случилось? — осторожно поинтересовался Рой, отчаявшись добиться от напарника хоть какого–то отклика.
Марь Филипповна заполошно глотнула кислорода и снова поперхнулась.
— Вера Дмитриевна, насколько я понял, пищевое отравление получила, — задумчиво поведал свою версию случившегося Николай. — Что–то не то здесь у нас съела, — пояснил он для совсем уж тугодумов.
— Ерик! — ахнул Рой.
— А что такое? — одновременно с Марь Филипповной ожил напарник.
— Да ты гений! — под взрыв негодования, пополам с новыми заверениями в самой наисвежайшей свежести использованных в пищу продуктов, мысленно зааплодировал Рой. — Шеф нас, разумеется, не похвалит, но я бы и сам сходу до такого не додумался.
— Это точно, — из–под телевизора донесся такой всплеск самодовольства, что Рой не удивился бы, улови его кто из присутствующих.
К счастью, присутствующие были очень заняты — Марь Филипповна по второму кругу расписывала процесс приобретения и приготовления каждого ингредиента; подогретый алкоголем Николай с серьезным лицом задавал на редкость ехидные наводящие вопросы, а Димитрий изо всех сил старался не хихикать после очередной поданной реплики.
— Ай, да ну вас, — наконец, до Марь Филипповны дошло, что над ней подтрунивают. — Некогда мне. Налил — говори тост, и я побежала, а то тошнит Верочку, вот прям очень сильно, совсем с лица спала, как бы рвать не начало.
— Нормально, — оценил обстановку окончательно раздухарившийся Николай. Рой даже знал причину такой вот внезапно проявившейся разухабистости — очень вескую причину, с уважением заглядывающую завхозу в глаза и ловящую каждое слово. — Нет, ну никакой справедливости — я наливал, и я же еще тост придумывай.
Видимо, сам себе он сейчас казался очень остроумным.
— А что тут придумывать? — весело пришел на выручку Рой. — Тут само собой напрашивается, правда, Марь Филипповна? За здоровье, — сцапав стопку, провозгласил он.
— Твоя правда, — сухо кивнула Марь Филипповна. Лихо опрокинула содержимое в рот, зажмурилась, помахала перед собой растопыренной ладошкой и глубоко втянула воздух. — А с тобой мы еще разберемся, — сипло пообещала она Николаю, с некоторым сомнением пошарив глазами по столу. — Все тут свежее, все! — гордо заключила она.
— Да никто и не сомневался, — Рой пожал плечами. — Иначе мы тут все бы уже… лежали. Ерик!!! — взвыл он так, что, наверное, обладай тут хоть кто–нибудь мало–мальскими зачатками магии, уже катался бы по полу, зажимая ладонями уши.
— Спокойно, — прохрипел Ерик, вовремя подхватив оседающего Димитрия. — Ему бы… закуски нейтрализующей… Еще немножко, — пыхтя на всех уровнях, пробормотал он. Но на табуретку усадил вполне ровно.