Что-то вжикнуло рядом с лодкой, и еще, и еще. Это разобравшиеся, в чем дело, экстремисты начали поливать беглеца огнем. Но было несколько поздновато – кубинцу удалось уже достаточно отойти, и теперь он лихо закладывал виражи, пригнувшись к самому дну лодки и не сбавляя скорости. Пули свирепо вспарывали воду совсем недалеко от борта, но до сих пор ему везло – ни один из арабов еще не попал в цель.
Продолжая вилять, Суарес снова оглянулся – сухогруз был уже далеко, арабы отчаялись достать лодку и решили, видимо, поберечь патроны. Пара одиночных вспышек еще мелькнула, а затем пальба прекратилась. Рамиро перевел дух и слегка сбавил обороты. Надрывно ревевший двигатель стал трещать поспокойнее, и встречный ветер уменьшился.
Чуткие ноздри кубинца поймали запах бензина. На голове Рамиро зашевелились волосы от страшной догадки. Резко обернувшись, он обнаружил, что по крайней мере одна из пуль нашла свою мишень – топливный бак пробит, и горючее вытекает из него тонкой струйкой. Представив себе, что могло случиться, если бы бензин вспыхнул, Суарес отер со лба выступившие капли пота. Ему слишком часто везет в последнее время, пора завязывать с такой жизнью и уходить на заслуженный отдых.
Кое-как заткнув дыру тряпицей, кубинец привстал и осмотрелся. Американский корабль отошел подальше, наверное, из опасений ракетного удара. До него с пробитым баком не добраться. На горизонте маячил гидроплан, а на нем, если Суареса не подводила память, должны были оставаться только пленники, один из которых – человек Родригеса. Русский спецназовец погиб, пытаясь остановить дельфина-убийцу, безумец! Американский морпех должен помочь Рамиро, даже если остальные будут возражать. Он справится. А вот кубинского лоцмана придется убрать – слишком много знает.
Но это уже технические пустяки. Главное, что он, Рамиро, вырвался из лап кровожадных экстремистов, да еще и умудрился выполнить задание. Скоро сработает его мина, и он получит наконец свои денежки. Нет, он по праву мог собой гордиться.
Суарес направил свою израненную лодку в сторону видневшегося на горизонте гидроплана.
Глава 37
Корабль береговой охраны США
Как и сутки назад, Ларнер и Родригес стояли на юте катера береговой охраны. Корабль слабо покачивало на незаметных волнах, покрикивали чайки, проносясь над головами. Легкий ветерок чуть колыхал неизменную ярко-желтую футболку Родригеса, немного свесившегося за борт и подставившего воздушному дуновению лицо с закрытыми от наслаждения глазами.
Ларнер сменил свой дорогущий наряд на не менее стильную белую рубаху с широкими рукавами, защищавшими его истерзанные солнцем руки, и узкие бежевые штаны из тонкого хлопка. День, начавшийся не очень оптимистично, был настолько ясным и погожим, что обоим американцам передалось это настроение. В воздухе витало спокойствие и размеренность. И такими же спокойными были и руководители операции «Карибская рыбалка». После нервного перенапряжения ночи усталость и утренняя свежесть смешались и вылились в полную безмятежность, граничившую с безразличием.
Доктор Бэнкс только что запустил второго дельфина с миной на спине. На этот раз Ларнер лично наблюдал, как биолог установил замедлитель на ноль, что обеспечивало мгновенный подрыв устройства при касании борта судна. Оставалось только ждать развязки, чем они и занимались после легкого завтрака. Живая торпеда умчала смертельную посылку к судну. И остановить ее не сможет никакая сила, поэтому ни Ларнер, ни Родригес не утруждали себя сидением в тесной каюте и созерцанием электронных экранов, предоставив эти полномочия целиком и полностью доктору Бэнксу.
А тот и не возражал. Ему нужно было побыть одному. За один день потерять двух друзей – тяжелое испытание, даже если всю жизнь к этому готовишься.
– Ваши методы безнадежно устарели, – укрывая лицо от набирающего силу солнца широкополой шляпой, наставительно говорил Ларнер своему коллеге. – Техника решает все проблемы. Кто владеет информацией, владеет миром. Без этого в современных условиях не выжить...
Родригес расслабленно слушал его, не возражая: ему было лень. Утраченный самолет-шпион заменили спутниковые снимки, посылаемые на переносной компьютер Ларнера в режиме реального времени. Все шло по плану. Было уже слишком много неприятностей, чтобы они продолжали случаться. Поэтому уверенность в том, что все скоро закончится, читалась в каждом слове и жесте американцев.
– Человеческий фактор только мешает, как в случае с Джерри. Если бы Бэнкс не питал таких горячих симпатий к своим животным, а выполнял строгие инструкции, все было бы уже кончено. Ведь техника показала себя безукоризненно. Опять же, вы так надеялись на Суареса, а он подложил такую свинью, выпустив ракету и уничтожив разведывательный беспилотный самолет. Между прочим, он стоит бешеных денег.
– Да бросьте вы, – вставил Диего. – Мне уже так все осточертело, что я готов с вами согласиться. В конце концов, не так уж и важно, каким способом добиться цели. Главное – результат. С другой стороны, попробуй Суарес противиться – его бы просто пристрелили. И потом, откуда мы знаем, может, ваш беспилотник всего лишь случайность или вынужденная замена какой-нибудь более страшной мишени.
– Может, и так, – вяло, только для того, чтобы поддержать спор, возразил Ларнер. – Вашего агента сейчас судить трудно. Но, как ни крути, и здесь человеческий фактор налицо. А я говорю об эффективности применения людей... можно и целый батальон собрать, а в космос спутник они отправить все равно не смогут.
У него самого, непривычного к подобным вылазкам, вся эта мудреная операция давно сидела в печенках. Еще с того момента, как пришлось оставить свой уютный кабинет, в котором все до мелочей было знакомо и все подчинялось только его воле. Там не было никаких случайностей и неожиданностей в виде русских ракет или свихнувшихся мин, не было палящего солнца, не было отвратительной качки, к которой он никак не мог привыкнуть. И обо всем, что происходило и будет происходить в его отделе, Ларнер знал. Или почти обо всем, а об остальном – догадывался.
– Не то сейчас время, – придерживая рукой шляпу, собравшуюся было отправиться в самостоятельное путешествие, продолжал он неспешную беседу. – Технический прогресс не остановить, и с этим, по-моему, не смирились разве что динозавры, да и то по причине своего вымирания.
За спиной послышался торопливый топот босых ног. Лениво обернувшись, Ларнер с удивлением обнаружил стремительно приближающегося Бэнкса. Доктор мчался так, что его линялая гавайская рубаха расстегнулась и развевалась за спиной, как рыцарская накидка. На загорелом и осунувшемся лице кроме горечи от утраты дельфинов теперь читалась растерянность, причем в крайней своей степени.
Запыхавшись от быстрого бега по трапам и палубе, Бэнкс ухватился за поручень и попытался что-то сказать. Но не сумел, в пересохшем от волнения рту не поворачивался язык, изо рта вырывалось только нечленораздельное мычание.
Ларнер, а вслед за ним и Родригес недовольно уставились на заполошно вертевшего головой биолога. Мысли были самые разные, но одно было понятно – новости, которые так старался сообщить им Бэнкс, были нерадостными.
– Что еще? – почти жалобно спросил его Родригес. – Что могло произойти с вами на корабле, который является американской территорией? Так я и думал, стоит оставить вас на минутку одного, как вы тут же вляпаетесь в какую-нибудь историю! Ну, не томите, выкладывайте все по порядку.
– Радиомаяк движется! – наконец выдавил из себя Бэнкс.
Оба американца недоумевая смотрели на него. Родригес скривил губы в улыбке и снова отвернулся в сторону моря.