Он представил, как тяжело ей будет одной коротать вечера, когда его заберут. А в том, что влип, он почему-то уже не сомневался. Видимо, Кондратюк где-то прокололся, недаром уехал на «шестерке», бросив «тойоту» в гараже нелегального дома. То-то вокруг Саши по пути кружили «гаишники».
Наклонившись и подняв телевизор, Саша сказал, угрюмо глядя на милиционеров:
– Телевизор я здесь не брошу, не даете матери отнести – повезу его с собой в участок.
– Не возражаю, – хмыкнул лейтенант. – Положи его в машину, никуда он не денется.
Уже не думая о соблюдении чистоты в салоне «тойоты», Саша плюхнул телевизор грязным днищем на светлый чехол заднего сиденья и выпрямился, ожидая дальнейших распоряжений.
– Залезай к нам, твою сержант за нами поведет, – приказал лейтенант, распахивая перед Сашей заднюю дверцу милицейской машины.
Вздохнув, Саша забрался в машину. Лейтенант сел рядом с ним и хлопнул по плечу водителя:
– Давай, Вадим, дуй в отделение!
По пути Саша сидел молча, отвернувшись к окну и, пытаясь скрыть свое волнение, напряженно прикидывал, что милиции может быть известно о его личной деятельности, ведь ему всегда удавалось уйти с места разборки до прибытия туда ментов. И сможет ли он сейчас отмазаться: «я – не я, и хата не моя!», если Кондратюк вляпался во что-то серьезное?
«А если накрыли всю организацию?» – вдруг пришла ему в голову мысль, заставившая его поежиться. Он машинально положил руку на рукав куртки, скрывавший выколотый по глупости еще в начале его членства в организации знак Сварога. Впоследствии руководство запретило подчиненным наносить на тело какие-либо отличительные знаки, призывая к осторожности и соблюдению конспирации.
В отделении Сашу провели в кабинет, в котором сидело двое штатских, один с коротким черным ежиком волос, а другой совершенно лысый, как бильярдный шар.
– Присядь! – подтолкнул лейтенант Сашу к стулу, когда тот нерешительно остановился посреди комнаты, после чего положил на стол перед штатскими его паспорт и доверенность.
Один из штатских, лысый, взял документы в руки, внимательно просмотрел их, потом вытащил из папки, лежащей рядом с ним, несколько фотографий и, бросив их на стол перед Сашей, спросил:
– Ответь-ка нам, уважаемый Александр Иванович, есть ли среди них хозяин машины, на которой ты ехал?
Раздвинув фотографии, Саша сразу же увидел лицо Кондратюка, но, сделав вид, что пристально всматривается в лица, изображенные на других фотографиях, он несколько секунд помедлил, соображая, признавать Кондратюка или нет. Потом, решив не навлекать на себя лишние подозрения, ткнул пальцем в его фотографию…
– И когда ты его в последний раз видел? – спросил лысый.
– Сегодня.
– Когда и где?
– Часа четыре назад, когда пришел убирать снег вокруг его дома.
– Где это было?
Саша назвал адрес, штатские удивленно переглянулись между собой.
– А ты ничего не путаешь? – нахмурившись, спросил его лысый.
– Да нет, я ведь у него работаю дворником.
– А говорил, что ухаживаешь за машиной… – вмешался в разговор лейтенант, который сидел за соседним столом, что-то записывая.
– Ну и это тоже… И дом иногда протапливаю… и… – принялся перечислять свои внешне безобидные обязанности Саша.
– Ладно, ладно! – оборвал его лысый. – Скажи-ка еще раз адрес этого дома. Он что, частный?
– Подгорная, 18. Да, большой такой домина, с гаражом внизу…
Штатские вновь переглянулись.
– Я знаю это место, дома там нехилые строят, – посмотрев на них, заметил лейтенант. – И люди селятся непростые… Только отнюдь не из научной среды…
– А еще какие-нибудь адреса Кондратюка ты знаешь? – спросил лысый у Саши.
– К сожалению, понятия не имею, – покачал головой тот. – В городе у него, возможно, есть еще жилье, поскольку на Подгорную он наведывается нечасто, но адреса его я не знаю. А, может, он в Академе, у себя в институте ночует, черт его знает… Я, вообще-то, человек не любопытный и чужой жизнью особо не интересуюсь, со своей бы разобраться…
– А жаль… – усмехнулся лысый. – Ну и что тебе сказал хозяин перед тем, как уехать? Куда он направился?
– Понимаете, тут такое дело… – замялся Саша. – Я должен был накануне почистить снег вокруг дома, но кое-какие обстоятельства мне этого не позволили. Поэтому, когда я пришел и увидел, что он приехал, то решил не попадаться ему на глаза и переждал в кафе, пока он уедет.
– Он был один?
– Нет, с ним было несколько человек, но я их не рассмотрел, не хотел, чтобы меня заметили.
– Постарайся вспомнить, не было ли с ними женщины?
– Да говорю же вам, что я спрятался, поэтому не разглядывал их! – воскликнул Саша. – Ну, наверное, человека два-три с ним было, а была ли там женщина или нет – не углядел. Одно могу сказать, раньше к нему домой никто не приезжал, ни с ним, ни без него.
– А они были на машине или шли пешком?
– На машине, – осторожно ответил Саша.
– На какой? – быстро спросил его до сих пор молчавший штатский, стриженный «под ежик». Он все это время сосредоточенно вертел в руках доверенность Кондратюка. – Тебя же задержали на его «тойоте»…
– А у него есть еще одна машина… – Саша отвел глаза, прикидывая, стоит ли называть ее реальную марку и номер, ведь пока Кондратюка ищут, у него есть время обдумать свою линию поведения.
– И что же это за машина? – нетерпеливо спросил тот же штатский, окидывая Сашу острым недобрым взглядом. На скулах у него дернулись желваки.
От его взгляда Саше вдруг стало зябко. «А, блин!!! – взорвался он про себя. – Почему я, собственно, должен Кондратюка выгораживать?! Пусть сам выкручивается, если подставился! В конце концов, мое дело маленькое – я был всего лишь дворником в его доме, и пусть попробуют доказать обратное!»
– Зеленая «шестерка». Номер А243НС, – ответил он, почувствовав облегчение от того, что выбор уже сделан и назад дороги нет, теперь он постарается ответить на все вопросы, лишь бы отвести от себя подозрение.
Записав номер на бумажке, лейтенант направился к двери, сказав на ходу:
– Пойду озадачу ГИБДД… А вы – продолжайте.
– Как ты думаешь: Кондратюк собирается сегодня вернуться в свой дом на Подгорной? – спросил Сашу лысый.
– А кто его знает… – пожал тот плечами. – Разве что только для того, чтобы машину поменять. Он оставил «тойоту» без каких-либо распоряжений, может, и вернется за ней.
– То есть ты сегодня воспользовался ею без его ведома? – с усмешкой спросил лысый.
– У меня доверенность есть, – буркнул Саша, отводя глаза.
В этот момент в кабинет вернулся лейтенант:
– Порядок, ориентировку дал. Ну, что делаем дальше?
Стриженный под «ежик» поднялся из-за стола и, хмуро взглянув на Сашу, ответил лейтенанту:
– Думаю, можно снимать людей с квартиры на Воронина, вряд ли он там опять появится. Придется лететь на Подгорную. Иди, вызывай группу и оформи санкцию на обыск дома.
Саша тоже встал, но «ежатый» махнул на него рукой:
– Присядь, парень, мы тебя еще не отпускаем, поедешь с нами, покажешь резиденцию твоего хозяина.
Услышав слово «резиденция», Саша внутренне дернулся: «Точно накрыли!» и опустил голову.
– Да не расстраивайся ты так! – хмыкнул лысый, глядя на него с некоторым сочувствием. – Он что, хорошо тебе платил?
– Жить можно было… – нехотя ответил Саша, не поднимая головы, а потом, взглянув исподлобья на лысого, спросил: – А что он натворил-то, можете сказать?
– Мы пока точно не знаем, проходит он у нас как свидетель по делу об убийстве, но вот исчез вместе с другими свидетелями… Так что приходится его теперь повсюду искать.
«И всего-то!» – чуть не воскликнул Саша, а он-то себе навоображал! Почувствовав, что у него словно камень с души свалился, он возликовал, уже не сомневаясь, что все обойдется, ведь ни о каком убийстве он не слышал и отношения к нему не имел. В этот момент невероятного облегчения он дал себе слово, что если все благополучно разрешится, он выйдет из «Детей Сварога». По большому счету, ничего ему эта тайная организация не дала: деньги платили невеликие, а рисковать приходилось не раз, хотя бы тогда, когда ему приходилось развозить по СНГ литературу и доллары от зарубежных коллег-благодетелей Кондратюка…