– Федор, постой! – окликнул его Леонид, выскакивая следом за ним.
Федор, прилаживавший к ногам лыжи, остановился в ожидании, глядя на него.
– Помочь тебе? – спросил Леонид, подбегая по хрустящему под ногами снегу к нему и указывая на мясо.
– Да я и один справлюсь, тут на краю поляны есть дерево со схроном.
– Все равно я с тобой! Прогуляюсь, заодно и нужду справлю, – и тут же вспомнив про вчерашнюю «заставу», с опаской оглянулся: – Федор, слушай, а мы на волков здесь не напоремся?
Вокруг на снегу виднелись волчьи следы и помет.
– Шуганул я их, не боись! – усмехнулся тот. – Дед же обещал сегодня наведаться…
– А откуда ты знаешь, что они отсюда ушли? Как ты можешь быть в этом уверен? – продолжал допытываться Леонид, с опаской оглядывая окружающие их черные заросли, где, как ему казалось, могла затаиться любая хищная живность, желающая отведать его, Леонидова, нежного мясца.
– Не боись, Лёньша, я их чую, – уже серьезно повторил Федор.
– За версту чуешь? – уточнил Леонид.
– Не только за версту, – покачал головой Федор. – Вообще чую…
Леонид уважительно промолчал, он в своей жизни, стыдно сказать, чуял только крыс. Правда, чуял их очень хорошо еще с детства. Если в радиусе пяти метров оказывалась крыса, у него начинали шевелиться волосы на голове и холодел затылок. А крысы, похоже, наоборот – очень любили Леонида. Однажды, когда он гостил у бабки на Украине, проснувшись рано утром от озноба и какого-то странного запаха, он обнаружил, что у него под боком спит крыса, и разве что только не похрапывает… Бабка, заслышав истошный вопль внука, подумала, что его режут…
Даже в городе крысы не оставляли Леонида в покое. Стоило ему случайно пройти мимо какого-нибудь продуктового склада, вдоль которого в это время спешила по своим делам какая-нибудь крыса, она обязательно меняла свой маршрут и радостно неслась со всех лап навстречу Леониду. У него было подозрение, что та просто хотела потереться об его ноги, но ему никогда не хватало мужества дождаться этого момента и проверить ее намерения на деле. Бегал он быстро…
Выйдя на поляну, у которой росло дерево с устроенной клетью для хранения продуктов, Федор забрался по прибитой сбоку лесенке наверх и забросил лосиную ногу в клеть, после чего, потянув за веревку, перекинутую через сук, подвесил клеть в воздухе. Как он объяснил Леониду, тобы в нее не забрались росомаха или горностай.
– Федор, а правда, что горностаи залезают в гнездо, где только что родились маленькие горностайчики, и насилуют новорожденных самочек? – спросил Леонид, когда Федор спустился вниз.
– Первый раз такое слышу… – удивленно посмотрел на него тот.
– Да, об этом как-то в передаче «В мире животных» рассказывали, – пояснил. – Представляешь, изнасилуют мелюзгу, а те с зародышами в себе и растут. А когда достигают взрослого состояния, рожают. Эдакое отложенное зачатие получается… Мерзость какая! – передернул он плечами. – И мех этих педофилов еще царским считают!
Но Федор с ним не согласился:
– Есть в этом, наверное, какой-то смысл для выживания их вида. В природе горностаев много опасностей поджидает, да и человек без счету истребляет их за ценный мех. Вот они и приспосабливаются.
– Ну, так можно все оправдать! – проворчал Леонид. – А я этих извращенцев побрезговал бы носить.
Когда они вернулись в зимовье, Есения уже накрывала на стол, а в воздухе стоял потрясающий аромат жареного мяса.
Полив друг другу на руки, Федор с Леонидом умылись и сели за стол.
– А мы совсем неплохо здесь устроились, – сказал Леонид, с вожделением поглядывая на миску, наполненную толстыми кусками сочного поджаристого мяса.
Но не успели они приступить к трапезе, как за стеной послышался шум мотора.
– Кажись, к нам гости, – сказал Федор, вставая.
И точно, оббив снег за порогом, в зимовье без стука вошел Григорий Тарасович в сопровождении отчаянно махавшего хвостом Буяна, обрадовавшегося приезду хозяина.
– У вас все нормально? – спросил старик, окидывая их по очереди обеспокоенным взглядом.
– Спасибо, все хорошо! А что? – спросил в свою очередь Леонид.
– Да всю ночь волки выли, и вокруг все застлано их следами… – объяснил свою тревогу Григорий Тарасович. – Откуда их взялось столько, не пойму, редко увижу пару, другую, а тут будто цельная стая побывала…
Федор с Леонидом молча переглянулись, а Есения пригласила старика за стол:
– Присоединяйтесь к нам, Григорий Тарасович.
– Да я уже поснедал, благодарствую, – отказался тот. – Пожалуй, перевезу вас к себе, чтобы на сердце поспокойней было. Собирайтесь!
– Да мы, вроде, устроились уже, – попытался возразить Леонид.
Но старик не стал слушать его.
– Доедайте и на выход! – сказал он, направляясь к двери. – Жду вас снаружи.
Когда за ним закрылась дверь, Леонид тихо заметил:
– Похоже, что с ним связался Филипп и испугался, что дед оставил нас без присмотра. Ну, что будем делать?
– Для начала – поедим, – ответил Федор, подцепляя кусок мяса на толстый ломоть хлеба.
Леонид с Есенией последовали его примеру.
– Вкуснятина! – похвалил Леонид, с удовольствием жуя сочное мясо.
– Мне тоже нравится, я раньше никогда лосятину не пробовала, – сказала Есения.
Съев без остатка все приготовленное Есенией, они прибрали за собой, готовясь к отъезду.
Леонид видел в оконце, как Григорий Тарасович нетерпеливо расхаживает у «снегохода», поглядывая то на дверь в зимовье, то на волчьи следы, покрывшие снег вокруг сложным разлапистым узором. С вершины ближайшего дерева эти следы, наверное, напомнили бы какую-нибудь африканскую вышивку. Хотя почему, собственно, африканскую? В Сибири, например, все народы расшивали свои костюмы природными узорами, в которых часто встречались мотивы и звериных следов.
Размышляя об этом, Леонид вспомнил про мясо, которое Федор недавно подвесил в клети на дереве.
– Федор, надо бы за мясом сходить, чего его здесь оставлять? Оно же испортится, – сказал он.
– По пути заберем, – согласился Федор, подхватив их рюкзаки. – Пойдем, неудобно старика заставлять ждать.
Они вышли, и в том же порядке, что и прибыли сюда накануне, сели в сани, прицепленные к «снегоходу».
Григорий Тарасович накинул засов на дверь, запер замок и, проверив его на прочность, вернулся к «снегоходу».
«Действительно, большой сход был сегодня ночью!» – поежившись, подумал Леонид, еще раз бросив взгляд на видневшиеся повсюду волчьи следы, которые сбегались к зимовью.
– Григорий Тарасович, будьте добры, остановите у того дерева. Я кое-что должен там забрать, – крикнул Федор старику в спину.
Дед оглянулся и, проследив, куда указывает Федор, подвез их к этому месту. После чего он с недоумением наблюдал, как Федор лезет на дерево и вынимает из подвешенной клети лосиную ногу.
Спустившись вниз, Федор бросил мясо в сани и сел на место. Заметив удивление деда, он пояснил ему:
– Сегодня отбил у волков…
Тот с пониманием кивнул и, отвернувшись, взялся за руль, трогая с места.
Волчьи следы сопровождали их на всем протяжении пути к хутору Григория Тарасовича. Пропетляв с полчаса между деревьями, старик вывез их к поляне, на которой стоял большой дом, несколько хозяйственных построек и стожки сена, накрытые толем с грузилами по углам.
– Вот это уже похоже на хутор, – сказал Леонид Есении на ухо.
– Верю тебе на слово, потому что хутора видела только в кино, – ответила она.
– Приехали, – сказал Григорий Тарасович, слезая со «снегохода». – Проходите, будьте, как дома.
В этот момент бурая лайка, вылетевшая откуда-то из-за сарая, бросилась с рычанием на чужаков.
– Славка, я тебе дам! – прикрикнул на нее Григорий Тарасович, и та, тут же подобрев, начала прыгать вокруг хозяина, норовя лизнуть его в нос.
Старик добродушно отмахивался от собаки, дожидаясь, пока гости встанут с саней, чтобы вести их в дом.
Кроме лая, первое, что услышал Леонид после того, как старик выключил двигатель «снегохода», был характерный звук работы генератора. Оглядевшись, он с удивлением обнаружил, что между постройками натянуты электропровода, а на невысоких столбах висят лампы.