– А что? – не понял Леонид. – Он же говорил, что она не засвеченная.
– В таких вещах уверенности быть не может. Коли его ищут, значит, и свидетели могут найтись, кто видел его в этой машине. Тогда и на нас выйдут в два счета.
Григорий Тарасович, сделав вид, что не услышал их разговора, несколько раз негромко постучал в дверь условным стуком. На окне, справа от крыльца, колыхнулась занавеска, и вскоре в сенях послышались шаги. Но в этот момент Есения испуганно вскрикнула, указывая рукой на что-то позади Леонида и Федора. Те оглянулись: с дальнего конца двора к крыльцу, на котором они стояли, молча неслась большая мохнатая зверюга с ощерившейся пастью.
Федор отодвинул Леонида и Есению к себе за спину, а сам повернулся лицом к набегающей собаке, ожидая ее приближения.
Когда та уже была в нескольких прыжках от них, Федор вытянул вперед руку с развернутой в сторону собаки ладонью и рявкнул:
– Стоять!
Леониду показалось, что собака как будто стену увидала: она вроде и хотела уже остановиться, но инерция бега тащила ее вперед. И тогда она начала тормозить всеми четырьмя лапами и задом, на котором и доехала почти до самого крыльца. Вид у нее при этом был весьма ошарашенный. Леонид рассмеялся, вспомнив анекдот про глистатого котенка, который, разогнавшись на наждачной дорожке, затормозил у окна в виде одних ушей.
А Федор, опустив руку, начал сурово отчитывать собаку, оказавшуюся вблизи большой матерой лайкой с обмороженными ушами:
– Ты на кого зубы навострила, а? Ты что не видишь, кто перед тобой? Как тебе не стыдно!
Собака, неожиданно взвизгнув и припадая брюхом к земле, поползла к ногам Федора. Уткнувшись носом в его валенок, она закрыла лапами морду.
– Боже мой! Ей что, действительно, стыдно?! – поразилась Есения, выглядывая из-за плеча Леонида.
Не ответив, Федор присел на корточки и, потрепав лайку за ухом, продолжил ее увещевать:
– Ну и чего ты так озлобилась? Твое дело – охранять. Если пришел кто чужой – так поори погромче, а то сразу на людей кидаешься, да еще молчком…
Собака заскулила, словно хотела о чем-то пожаловаться ему.
– Неужели?! – воскликнул Федор. – Что же это за хозяин у тебя за такой! Эх, бедолага… – и он погладил лайку по голове, за что та благодарно лизнула его в ладонь.
Леонид осторожно присел рядом с ними.
– Она что, что-то тебе сказала? – спросил он у Федора, чувствуя себя при этом по-идиотски.
– Сказала… – недовольно покачав головой, ответил Федор и повернулся на скрип двери, из-за которой выглянула старуха в накинутом на голову пуховом платке.
– Чего надо? – хмуро оглядев гостей, спросила та.
– Мы к Филиппу, – ответил Григорий Тарасович и, распахнув дверь, отодвинул старуху в сторону и скрылся в сенях.
– Ну, тогда проходите, – запоздало пригласила старуха и ругнулась на собаку, все еще прижимающуюся к ногам Федора: – А ну пошла на место, дармоедка!
Собака, оскалившись, глухо рыкнула, но все же послушалась и потрусила через двор к своей будке.
Филипп при их появлении вышел из-за стола, накрытого к ужину.
– Наконец-то, а то я уже начал волноваться! – воскликнул он, обнимая Григория Тарасовича.
– Разве мы припозднились? – проворчал старик, стараясь не показывать вида, что рад встрече с племянником. – Вот, доставил тебе твоих… подопечных в полном комплекте.
– Спасибо, дядьку! Здравствуйте, проходите, – поприветствовал он остальных. – Раздевайтесь, садитесь, поешьте с дороги, потом обсудим наши планы. Времени мало – завтра в полдень у нас самолет.
– Самолет? – удивился Леонид. – А как же?… – тут он осекся, оглянувшись на старуху, которая расставляла на столе дополнительные тарелки.
– Детали – после ужина, – тоже посмотрев на нее, ответил Филипп и подошел к Есении, чтобы помочь ей раздеться.
Вышла небольшая заминка, Есения испугалась, что Филипп обязательно обратит внимание на неожиданный вес ее куртки, и умоляюще посмотрела на Леонида. Тот, не долго думая, отстранил Кондратюка по «праву мужа» и забрал у Есении куртку, подумав при этом, что нельзя ей все-таки носить на себе такую тяжесть, черт бы побрал эту конспирацию! Нет, надо что-то решать с этими деньгами… Жаль, что в Абакане нет представительства «Сити-банка» – было бы хорошо избавиться от наличных баксов здесь, положив их на свою панамскую личину по имени… как его… Педро Карейроса. Хотя вряд ли и это удалось бы – в банке обязательно потребовали бы объяснения, откуда у него такие деньги. И даже, если бы он попытался их положить на российский счет, а потом отправить в «Сити-банк», то больше двух тысяч долларов перевести на счет иностранца ему бы не разрешили, пришлось бы открывать кучу российских счетов и отправлять по две тысячи с каждого. Хотя на это понадобилась бы уйма банков… Леонид быстро прикинул в уме: получалось триста счетов в трехстах банках – абсолютно нереально, даже если бы времени у него была уйма. Придется звонить Сереге, советоваться: может, через его связи удастся получить разрешение от Центробанка на официальный вывоз этих денег? Вот у таможенников вытянутся лица!
Когда они поужинали, Филипп сказал, обращаясь к старухе, угрюмо собиравшей со стола грязную посуду:
– Спасибо, можете идти.
Та, поджав губы, кивнула и молча ушла на кухню, плотно закрыв за собой дверь.
– Завтра мы летим через Красноярск в Благовещенск, – объявил Кондратюк. – Там нам передадут турпутевки для поездки в Китай, куда мы отправимся под видом «челноков». В Хайхэ, на другой стороне Амура, по которому проходит граница, нас будут ждать. Вот документы, – и он веером разложил на столе паспорта и авиабилеты. – Есения Викторовна, это ваше, а это – вам, – и он глянул на Федора и Леонида. – Кстати, визы уже проставлены…
Федор с Леонидом одновременно протянули руки, разбирая документы.
Повертев в руках паспорт со своей фотографией и странной фамилией «Коприлаев», Леонид хмыкнул – количество паспортов уже раза в три превышало количество удостоверяемых в них лиц… А сделано было все по-настоящему, не подкопаешься, видимо, дело у них с этим давно налажено…
– Филипп, а скажите мне: кто за вами все-таки стоит? – спросил он тихо, продолжая рассматривать документы.
Кондратюк недовольно глянул на него:
– Зачем вам это знать? Разве недостаточно того, что кто-то взял на себя все расходы и хлопоты по переправке нас за границу? И, кстати, это немалые деньги! Так что, давайте, сменим тему.
– Я не слишком силен в разведках, – не захотел менять тему Леонид. – Кроме ЦРУ, Массада и МИ-6 ни о ком больше и не слышал. А спрашиваю, чтобы понять, насколько сильные у вас покровители и можно ли на них положиться? Может, нам лучше здесь остаться? По крайней мере, здесь хоть своя страна. А то мне рисковать жизнью жены, знаете, как-то не хочется…
– Покровители надежные, – усмехнулся Филипп. – А насчет силы, думаю, они самые сильные в мире, так что не волнуйтесь, все будет хорошо.
– Хорошо-то хорошо, ну а если нас задержат в аэропорту? Ведь всех нас ищут… Как вы себе представляете, например, прохождение контроля? – не унимался Леонид.
Но тут вмешался Федор:
– Лёньша, это я беру на себя.
Филипп удивленно посмотрел на него. Но Федор, не обращая на это внимания, продолжил:
– Есении мы соорудим живот, как у беременной, и пристроим к какой-нибудь мамаше с детьми, а сами пойдем отдельно. Я вас прикрою.
– Есению Викторовну тоже ищут, – осторожно заметил Филипп. – Однако, по моим сведениям, в местный аэропорт ни на нее, ни на нас ориентировка еще не поступала. Нужно попытаться проскочить к границе как можно быстрее. А нам еще предстоит несколько часов провести в Красноярске, потому что самолет в Благовещенск оттуда вылетает в час ночи. Мы будем на месте только утром послезавтра. Так что время работает против нас, потому я вас и вызвал раньше, чем планировал, даже не все дела успел завершить, но нужно спешить.
– Ты бы лучше машину для начала со двора убрал… – подняв на Кондратюка тяжелый взгляд, сказал Федор. – Или ты собираешься на ней завтра в аэропорт ехать?