– Так на контроле он ведь сразу просветится. Хорошо бы его тоже подо что-нибудь замаскировать… – и Леонид оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего для этой цели.
В углу комнаты стояла старая швейная машинка «Зингер», рядом с которой он увидел жестяную коробку, расписанную под Палех. Он подошел к ней и открыл: внутри лежали катушки с нитками, потертая сантиметровая лента и россыпь пуговиц всевозможных размеров и расцветок.
– Может, под это на дно положить? – спросил он, посмотрев на Федора.
– Ну да! А если попросят открыть? – покачал головой Федор. – Ржать же потом будут полгода, что мужик ездит с такой галантерейной коробкой. Не буду же я им объяснять, что это память о предках-коробейниках… – и он улыбнулся.
Леонид сначала не понял, что тот имел в виду, а потом вспомнил, что профессиональным делом офеней являлось коробейничество.
– Ну хорошо, а если мы сюда еды какой-нибудь положим, того же сала, например, – предложил он, кивнув на стол, где на тарелке под холстинкой лежал большой шмат сала. – Это-то подозрения не вызовет, оно только на Украине за наркотик идет.
– А что, пожалуй, можно… – улыбнувшись, согласился Федор. – К салу вряд ли придерутся – жирное, потому и в коробку положено.
– Только как нам уговорить хозяйку, чтобы она нам ее отдала? – опять озаботился Леонид.
– Договорюсь… – усмехнулся Федор.
– Не сомневаюсь… – взглянув на него, хмыкнул Леонид.
– Ну тогда я пошел, нужно у нее еще попросить плотной ткани, чтобы «пояс» соорудить Есении, – сказал Федор и направился к двери на кухню.
Он толкнул дверь и посуровел: хозяйка, явно подслушивающая под дверью, отпрянула в сторону и вызывающе уставилась на Федора с видом: «Попробуй мне что-нибудь сказать, я у себя дома!».
«Ну и этой теперь „забытухи“ не избежать», – со злорадством подумал Леонид.
Через несколько минут Федор вернулся с валиком саржевой ткани и положил его на стол.
– Вот, можем приступать… Ты какой месяц хочешь? – спросил он у Есении, улыбнувшись.
Она слегка покраснела, но ответила:
– Это зависит от количества денег…
– Впервые объем талии беременной женщины будет измеряться в долларах, – Федор с улыбкой посмотрел на Леонида, но того эта шутка почему-то не развеселила, ведь Есения на самом деле была беременна, и это его не совсем радовало.
– Есения, давай-ка измерим тебя, – Федор вытащил из коробки сантиметровую ленту и, когда Есения к нему подошла, приподнял ей свитер и принялся ее обмерять.
Посмотрев на отметку, он разложил ткань на столе.
– Лёньша, вы пока с Есенией выпорите деньги из ее куртки, – попросил он, а сам большими старинными чугунными ножницами начал отрезать от ткани кусок необходимой длины.
Когда Есения положила перед ним первые пачки с долларами, он выложил их по ткани в ряд и заметил:
– Жаль, ваты нет, надо бы чем-нибудь их сверху проложить, а то бугриться будет неестественно.
– Может, шарф подойдет? – предложил Леонид.
– Давай попробуем, – согласился Федор.
Через час «пояс» был почти готов. Есения пришила к нему сзади крючки, чтобы он плотнее сидел на талии, но после примерки стало ясно, что придется пришивать еще и помочи, а то получившееся тяжелое «корсетное изделие» без фиксации сверху сползало с ее еще стройного живота на бедра.
Когда с помощью Федора Есения, наконец, надела готовый «пояс» под свитер, Леонид понял, какой она будет через несколько месяцев: живот выглядел более чем правдоподобно.
– Тебе не тяжело? – спросил он, стараясь скрыть очередной приступ ревности.
– Ничего, терпеть можно, – успокоила она его и, огладив «живот», сначала прошлась по комнате, потом села.
Картина была убедительной.
– Нормально, – оценил Федор.
Он оторвал еще один кусок ткани, а на оставшуюся часть вытряхнул пуговицы и прочую мелочь из хозяйской коробки. Завязав все в узелок, он положил его на швейную машинку.
– Давай диск, примерим, пока Кондратюк не вернулся, – сказал он Леониду.
Когда тот вытащил его из рюкзака, Федор обмотал диск тканью и положил на дно коробки, потом смял несколько старых газет, лежащих на подоконнике, и подоткнул ими диск со всех сторон, чтобы тот не ерзал.
Леонид, наблюдавший за ним, сказал:
– Хорошо бы дно сымитировать, фольга нужна или какая-нибудь старая металлическая банка из-под рыбных консервов, знаешь, бывают такие большие…
И они одновременно посмотрели на пол, где у печки на полу стояла именно такая банка, служащая, видимо, миской для кого-то из домашних животных.
– Грязная… – сказал Леонид.
– Вымоем, – откликнулся Федор и, подняв банку с пола, пошел на кухню.
– Вот сам и мой! – донесся оттуда недовольный голос старухи. – Все банки у меня позабирали! Сходили бы в магазин, там все есть, чего меня обирать! Скажу постояльцу, пусть выплатит компенсацию за убыток.
«Ты смотри, какие слова знает, поднаторела, видать», – усмехнулся про себя Леонид.
Вскоре идеально подогнанный металлический круг лег вторым дном, скрывая под собой диск.
– Во, другое дело, а теперь только сала сверху наложим, и все, – Федор довольно оглядел плоды своих трудов.
Едва они успели упаковать заполненную банку в рюкзак к Федору, как на крыльце послышались шаги, и в комнату вошел Кондратюк.
– Как дела? – спросил он, раздеваясь.
Есения молча встала перед ним, демонстрируя свою фигуру.
– Хм… – только и сказал тот, одобрительно кивнув.
– А где Григорий Тарасович? – спросила Есения. – Он не придет? Мы с ним не попрощались.
– Он переночует у знакомых и с утра вернется к себе, – ответил Филипп. – Давайте устраиваться на ночь, завтра вставать рано. Кстати, – он посмотрел на Федора. – Оружие придется оставить здесь, в самолет его не пронести.
– А я его и так в лесу оставил, – ответил Федор, посмотрев на Леонида, который с трудом удержался от ответного взгляда, он-то знал, что на дне рюкзака Федора лежал не только его охотничий нож, но и пистолет…
«Как он, действительно, собирается пронести его в самолет? Вон с диском какие приняли меры предосторожности…»
Глава вторая
Валера оказался легок на помине. Заявившись в семь утра, он разбудил Риту своим звонком. Бурый крепко спал, накрыв голову подушкой, не изжив с возрастом своей детской привычки.
Рита впустила Валеру в квартиру. На том лица не было.
– Что случилось?
– Где Виктор Иванович?
– Спит еще.
– Разбудите его, Маргарита Ивановна, пожалуйста. У меня срочные новости, – и он поднял руку, в которой был зажат какой-то листок.
– Какие?
– Это я могу сказать только ему, – глядя ей в глаза, умоляющим голосом ответил Валера.
Тогда Рита с силой подтолкнула его в сторону кухни:
– А ну шагай, конспиратор! Завтракать будем.
Пока Валера нехотя двинулся впереди нее в кухню, она, изловчившись, выхватила у него из руки бумажку.
– Марга… – только и успел воскликнуть Валера, но Рита в ответ на протест так толкнула его своим отяжелевшим от беременности животом, что парень пробежал оставшиеся метры до обеденного стола, где и плюхнулся на первый попавшийся на пути стул.
Развернув листок, Рита прочла: «Встречаемся в парке в девять часов, телефоном не пользуйся».
– От кого записка? – спросила она, возвращая ее ему.
– Так. От одного нужного человека, – расплывчато ответил Валера, засовывая листок поглубже в карман от дальнейших посягательств. – Бизнес…
– Бизнес, говоришь… – усмехнулась она, и что-то в ее тоне и во взгляде было такое, что Валера поежился. – Давай-ка, выкладывай, что у вас там за бизнес! И почему моего мужа вчера в милицию вызывали? Кого убили? Я жду…
На последних словах она подошла к холодильнику, достала из него четыре помидора и, положив на разделочную доску, начала их резать тонким острым ножом.
– Маргарита Ивановна, я не имею права ничего говорить, спросите сами у Бу… у Виктора Ивановича, – попросил Валера, завороженно наблюдая, как из-под пальцев Марго стекают густые красные капельки томатного сока.