– Интересно, жив он там?… – озадаченно спросил Кондратюк. – Мужик-то хорошо ему приложился…
– Ничего, оклемается, проверять не будем, а пока суд да дело – нужно отрываться, – сказал Федор. – Кажись, парень, ты с нами влип по самые «не могу»! Говорил я тебе: дай ключи… Если что, можно было бы спихнуть, что машину угнали. Эти ребята, – он мотнул головой назад, – мужики серьезные. Они без труда теперь вычислят по номеру машины твой адрес и имя, и жизни у тебя здесь больше не будет. Так что придется тебе в Энске бросать твою «лайбу» и, отсидевшись в каком-нибудь надежном месте, уезжать отсюда.
– Никакие надежные места проблемы не решат, – перебил его Кондратюк. – Я думаю, что нужно убираться не только отсюда, но и вообще из страны. В свете гибели Круглова наш побег с Есенией Викторовной может быть неправильно истолкован людьми, куда более серьезными, чем ваши знакомые… Мне не хочется провести всю оставшуюся жизнь в страхе либо в российской тюрьме. А такому талантливому ученому, как Есения Викторовна, вообще нужны комфортные и спокойные условия для жизни и работы. Это же возможно только за границей, в каком-нибудь престижном научном центре…
Услышав его слова, Есения высунула голову из-под пледа и с подозрением посмотрела на Кондратюка. Ей этот референт Вахрушева еще вчера показался человеком непростым, себе на уме.
– Мне это не нравится… – прошептала она на ухо Леониду, снова ныряя под плед. – Как бы с одного объекта не попасть на другой…
– Не бойся, я этого больше не допущу, но пока он нам помогает, нужно использовать его до конца, – ответил Леонид, и вдруг, взглянув в ее поблескивавшие в полумраке глаза, придвинулся к ней и прошептал: – Господи, Есения, не могу поверить, что я, наконец, нашел тебя. Что это ты рядом… – и он крепко обнял ее, прижимая к себе.
Она доверчиво прильнула к нему.
– Эй, подпольщики! – окликнул их Федор. – Вылезайте, погоня пока откладывается. Нужно подумать, что будем делать дальше…
Увидев их раскрасневшиеся лица, появившиеся из-под пледа, он понимающе усмехнулся.
– Для начала хотелось бы уяснить, куда мы едем… – сказал Леонид, поправляя растрепавшиеся волосы и делая вид, что не заметил усмешки Федора.
– Ко мне на квартиру, – коротко ответил Кондратюк и, не отрывая глаз от дороги, предложил: – Давайте познакомимся, коли судьба свела нас вместе, да еще при таких непростых обстоятельствах. Меня, как я уже говорил, зовут Филипп Кондратюк. С Есенией Викторовной мы уже знакомы… а вот вас я не знаю, – он посмотрел в зеркало на Леонида, а потом перевел взгляд на Федора.
– Меня зовут Леонид Аркадьевич, я муж Есении Викторовны, – представился Леонид и ощутил, как в его ладони вздрогнула рука Есении, однако она ничего не сказала. – А это – Федор Поликарпович, мой друг.
– Так все-таки, что же у вас там произошло?
– А мы не знаем, – неожиданно ответил Федор. – Сидели, разговаривали с Кругловым, как вдруг какие-то мужики влетели и начали по нам стрелять и…
– И вам пришлось отстреливаться… – договорил за Федора Кондратюк, насмешливо покосившись на него.
– Приблизительно так, – согласился Федор.
– Ну ладно, меня это пока не касается. Главное, сейчас добраться до моего дома, – сказал Кондратюк, сосредотачиваясь на дороге.
– А с чего это ты так уверен, что мы будем там в безопасности? – недоверчиво спросил Федор. – Я же говорил, что Квач, тот, что сидел у нас на хвосте, мог запомнить номер машины. Они быстро узнают по нему твой адрес.
– Я что, похож на дегенерата? – усмехнулся Кондратюк. – Мы едем в дом, о котором не знает никто, вообще никто… И оформлен он не на меня.
– И далеко этот секретный бункер находится? – спросил Леонид.
– Не очень, на Богданке… Скоро приедем.
Добравшись до Новосибирска, они какое-то время ехали по Красному проспекту мимо заснеженных тополей и лип, растущих на бульваре, а потом, сделав несколько поворотов, проехали еще какое-то время и остановились у двухэтажного дома, вокруг которого лежал давно никем не убираемый снег.
– Паразит, голову бы тебе оторвать! – ругнулся на кого-то Кондратюк и, не выходя из машины, вытянул вперед руку с пультом дистанционного управления.
Двери гаража, находящегося в цокольной части дома, медленно поползли вверх.
– Недурно! – заметил Леонид, с интересом взглянув на затылок Кондратюка.
Тот, услышав его, усмехнулся. Тронув машину, он въехал в гараж, который внутри оказался очень просторным. Вспыхнувшие по неслышимой команде лампы, осветили находящуюся там еще одну машину, правда, это была скромная «шестерка» салатного цвета.
Махнув назад пультом, отчего двери тут же поползли вниз, закрывая обзор с улицы, Кондратюк вышел из-за руля.
– Прошу за мной! – деловито пригласил он своих пассажиров.
Выбравшись из машины, Федор, Леонид и Есения последовали за Кондратюком, который направился к лестнице, ведущей, вероятно, внутрь дома. Все комнаты, которые они проходили, поднявшись наверх, имели нежилой вид. Воздух в них был холодный и спертый.
– Я здесь не живу, – пояснил Кондратюк. – Дом мне нужен для другого.
– Мы так и поняли, – сказал Леонид, оглядываясь.
Проведя их в большую комнату, у одной из стены которой был камин, Кондратюк предложил им сесть, а сам начал возиться с дровами, лежащими рядом с камином.
Есения, опустившись в ближайшее кресло, зябко поежилась, стараясь прикрыть полами короткой дубленки колени, обтянутые капроном. Видимо, меховые сапожки ее плохо согревали.
Федор с Леонидом сели на стоявший неподалеку от нее диван. Кругловский «дипломат» Федор поставил на пол между своих ног.
Когда в камине, разгоревшись, загудело пламя, Кондратюк выпрямился и, тоже сев в кресло, обвел присутствующих внимательным взглядом, после чего сказал:
– Времени у нас, господа, практически нет. Думаю, что все аэропорты скоро будут перекрыты, да и дороги тоже, поэтому нам нужно торопиться. Давайте еще раз прикинем, что мы имеем на данный момент. В институте осталось четыре трупа, один из них подполковник ФСБ Круглов.
– Пять… – тихо поправила его Есения.
– Что пять? – не понял Кондратюк.
– Пять трупов… Секретарь Вахрушева, Маша, похоже, тоже погибла…
– Тем более… – покачав головой, сказал Кондратюк. – Я бы хотел узнать, кто были нападавшие и что они хотели от Круглова? И почему он отстреливался от них? Я видел, как один из этих ребят показывал внизу нашей охране удостоверение сотрудника ФСБ. Зачем Круглову было стрелять в коллег, или это не Круглов их приголубил? – и он посмотрел по очереди на Федора и Леонида.
– Это были люди не из ФСБ, – сказал Леонид. – Они застрелили секретаршу раньше, чем вышли на Круглова. Мы в это время беседовали с ним, спокойно сидя в кабинете, и не поняли, что им было от него нужно. А когда началась перестрелка, Круглов скончался от полученной раны, ничего не успев нам объяснить.
– Может быть, они хотели что-то у него забрать? Что-то из того, что имело большую ценность и ему не принадлежало? – вкрадчиво спросил Кондратюк, бросив почти незаметный взгляд на «дипломат», стоящий у ног Федора.
Однако Федор, уловивший этот заинтересованный взгляд, подобрался.
Леонид, тоже напрягся и, пытаясь отвести внимание Кондратюка от «дипломата» и вообще от этой щекотливой темы, решил ответить ему.
– Насколько я знаю, – сказал он, – единственная ценность, имевшаяся у него на тот момент, это была Есения Викторовна, которую он сопровождал на вашу конференцию.
Кондратюк недоверчиво посмотрел на него и спросил:
– Но, как я вижу, вы захватили его «дипломат»? Я видел, как он его все время носил с собой…
– А с чего вы взяли, что это его «дипломат»? – неожиданно раздался голос Есении, до сих пор не принимавшей участия в этом странном полуразговоре-полудопросе. – Он – мой. В нем лежат документы и материалы для моего доклада.