в! За какие же грехи их так наказывает сатана и его адепт Коромысло? За краску или за мнимое нападение саргов?- Разговорчики! – рявкнул мичман, - налево, шагом марш!Только позднее, через два месяца, когда мы уже начали летать, тот же мичман Возгальцев объяснил нам, что такая лихая нагрузка была своего рода физическим и психологическим тестом для проверки поступающих на курсы и отчисления откровенно слабых. Война заставила значительно снизить требования к курсантам, но некоторая чистка шла и в рамках тотальной мобилизации. Садить за штурвал летающей тарелки неспособных к бою было слишком дорого. Ну и шло обычное закаливание, разумеется. С нами, приехавшими раньше, проверка прошла до начала курсов, приехавшими позже – в начале занятий. Избежать этого этапа военной жизни не мог никто. Военный пилот должен быть выносливым физически и устойчивым психологически.А пока мы сошли с плаца и принялись наматывать круги вокруг казармы. С каждым оборотом вокруг здания становилось все тяжелее. Первыми сошли с династии почти все доходяги. Потом начали сваливаться с дорожки здоровяки. Постепенно сложилась небольшая группа, которая упорно бежала, войдя в определенный ритм. Во рту давно пересохло, глаза ничего не видели, но ноги передвигались. И мы дошли.Слова Коромысла о завершении марша были волшебной музыкой. Но последующие ввели в состояние тихой ярости.- А теперь, ребята, вам, оставшимся в живых и боеспособных, надо взять штурмом здание.Какое здание, автомат тебе в задницу, ты перестанешь над нами издеваться?В голове появилась изуверская мысль. Коромысло говорит о здании. Но их два – пустой склад и центр управления полетами, расположенный в здании штаба. Мичман, конечно, имеет в виду склад. Но мало ли что он может иметь. Точного адреса нет, поэтому мы можем ошибиться. Я толкнул Мишку Самарина в бок:- Штурмуем штаб.Тот посмотрел на меня, как на человека, внезапно сошедшего с ума. Но потом в его глазах появилось понимание.- Взвод! – захрипел я пересохшей глоткой, - в атаку вперед!И рванулся к штабу. За мной побежал Мишка, Марат, а когда рванулся Димка, за нами, не раздумывая, побежали и остальные, повинуясь стадному инстинкту.Позади остался изумленный крик мичмана, впереди приближался штаб, в котором в ночную смену работал, освещенный яркими огнями, только центр управления полетами (ЦУП). С яростными криками и громким матом мы ворвались в помещение и потребовали от дежурных операторов сдаться.Операторы – контрактники в звании от рядового до сержанта, под командованием младшего лейтенанта – явно испугались. Я бы тоже испугался. Тишина, покой поздней ночи, уже светает и вдруг появляется толпа грязных бешеных курсантов. Может, они с ума сошли от напряжения?В общем дежурная смена дружно подняла руки, успев предварительно нажать сигнал тревоги.Как мне потом рассказывали старослужащие, такого переполоха на территории городка не было за все время существования и курсов, и училища. Сигнал тревоги, настоящий, а не учебный, поступил из ЦУПа и был обязательным для срочного реагирования. Наземные боевые части бросились занимать оборону, тыловики потели от страха, забаррикадировавшись на кухне и в складах, зенитная оборона лихорадочно искала вероятного противники, шесть тарелок Су поднялись в воздух.Пока Коромысло вывел нас на плац и присоединил к уже стоящим «погибшим» во время марша, к штабу подъехало сразу два генерала – наш Свекольников и начальник училища Артамонов. Надо сказать, с ситуацией они разобрались быстро. Выяснив у операторов произошедшее и отменив тревогу, они ускоренно направились к плацу.Первый раз видел нашего мичмана побледневшим. Приближающие генералы, судя по решительному виду, готовые приступить к военным действиям со своими, поскольку врага не оказалось, заставили его съежиться. Но когда они подошли, Возгальцев встретил их бравым рапортом.- Мичман, мать, - недовольно сказал Артамонов, - на будущее, развлекайся поскромнее. Весь гарнизон на ушах. Думал, что мы в Москву докладывать будем?- Проводились учения, товарищ генерал, - не в тему доложил Коромысло, но генерала это устроило.- Учения, говоришь, - задумчиво произнес начальник училища. – Михаил Всеволодович, - обратился он к Свекольникову, - не помнишь, когда у нас общегарнизонные учения проходили?- Давненько уже, - зевнул Свекольников, - кстати, очередные должны пройти в ближайшие дни.- Ладно. А теперь надо бы разобраться, кто у нас их автор. Выдать, так сказать, подъемные. Курсанты же не сами побежали. Кто-то их направил. Мичман, покажешь нам этих счастливцев?Я мысленно сжался. Шутка была хорошая, но теперь из меня будут делать фарш. К моему удивлению, Коромысло, который прекрасно видел меня, вдруг сказал:- Темно было, товарищ генерал, не разглядел.Артамонов не удивился, кивнул. Но Свекольников подарок все же выдал. Обмануть генералов оказалось не так просто:- Не хочешь подставлять своих, не надо. Мичман Возгальцев, вам пять суток гауптвахты с исполнением своих обязанностей в дневное время.- Есть! – четко ответил мичман и, проводив взглядом генералов, сказал, - разойдись! А ты, Савельев, иди ко мне. Не думай, что выкрутился, на тебя хватит и моих дисциплинарных прав.Командиру Новосибирских куровГенерал-майору авиации Свекольникову М.В.Мичмана роты капитана Возгальцева К.С.Донесение.В ходе проведения физических и психических тестов очередного набора 24 кандидата в курсанты отвечают предъявляемым Вами требованиям. Из них 5 человек проявили физическую и психическую стабильность выше нормы, умение эффективно умственно работать на пределе физических способностей организма: Никитин А., Лошкарев Д., Самарин М., Савельев Д., Пороховщиков Л.Считаю эти кандидатуры наиболее перспективными для дальнейшей разработки. Особенно отмечаю курсанта Савельева Д., явно выделяющегося своими умственными, моральными и учебными данными.Мичман роты капитан Возгальцев К.С.Глава 4Мы страшно радовались, когда к началу работы курсов Коромысло от нас немного отстал, восемь дня ада завершились. Нас выстроили на плацу буквой П – всего, с учетом подтянувшихся, четыре роты – 428 курсантов. Приветствовал нас начальник курсов генерал майор авиации Свекольников, подтянутый бывший пилот в неопределенном возрасте от сорока до шестидесяти лет, которого часть из нас уже видела, когда местный генералитет был поставлен на уши. И за то, что он посадил Коромысло на гауптвахту, генерал немедленно стал кумиром большинства курсантов. У меня отношение к мичману было более сложным. За изуверство с бегом и прочими «прелестями» я его ненавидел, но постепенно создавалось впечатление, что он всего лишь выполняет заданную программу, а не потакает своей извращенной психологии. И этот этап просто надо пережить, как бы тяжело не пришлось.Мне выпало стоять четвертым в ряду, да еще в одном из отдаленных мест. Поэтому генерала не видел, а только слышал. Колонки, усиливая голос, исправно донесли правильные слова о верности родине, патриотизме, месте России на международной арене и важности борьбы с инопланетными захватчиками. Похоже, оратор из Свекольникова посредственный. Или спичрайтер идиот. Наш набор, как я уже понял, в основном состоял из выпускников вузов. Естественное положение для июня месяца, когда вузы покидают выпускники военных кафедр.Когда тебе уже идет третий десяток, юношеский романтизм остается только у вечных пионеров, до сих пор носящих коротенькие штанишки. У остальных он постепенно проходит, сознание базируется на трезвом мужском расчете. Это не говорит об отсутствии патриотизма, просто он приобретает другой характер. И потому подобная речь была воспринята как легкое недоразумение, типа короткого теплого летнего дождя. Генерала выслушали, недружно ответили. Кто-то из то ли из курсантов, то ли из нижних чинов ответил, что, мол, так точно, умрем, не глядя.После этого лирического отступления, явно подготовленного армейскими политработниками, началась военно-полевая проза. Объявленный заместитель начальника курсов по строевой и летной работе полковник Оладьин рассказал командным голосом о том, что начинается настоящая учеба, которая будет длиться 176 суток. У нас закрепят первичные навыки пилота истребителя на самолете атмосферных полетов – летающей тарелке Су-47АП с правом самостоятельных полетов в звании сержанта. Лучшие получат квалификацию пилота – истребителя 3-го класса. Не прошедшие итоговых государственных испытаний пойдут рядовыми на пять лет, как и все обычные срочники. И самое главное, он объявил, что сегодня после обеда будет произведена начальная проверка нашей квалификации и физических параметров путем тестирования. Можете представить, нашу реакцию, внутреннюю, конечно, на слова «настоящая учеба». А до этого мы в футбол играли в свое удовольствие?Через час нас развели по большим классам, где уже на ротных собраниях продолжали знакомить с постоянным составом курсов. Увы, все мои товарищи по университету оказались в других подразделениях. Позднее мы узнали, всех нас раскидали по одному на роту. Своего рода кадровая работа, хотя насколько она эффективна, я не представлял ни тогда, ни позже. Видимо, у нас сознательно разрывали последние связи с прошлым. Своих друзей предстояло найти во время учебы на курсах и в дальнейшей службе.Командир роты подполковник Сидоров объявил о разделении нашей роты на четыре взвода. Писарь ро