совсем чисто выполнил маневр, развернувшись почти на 360 градусов. Ну я и … чудак! Как сушка не развалилась?Потряс головой. Несмотря на все мои проблемы со здоровьем и машиной, противник решал свои медленнее. Великая вещь физические законы. Он никак не успевал развернуться, чтобы во всеоружии встретить меня. И даже не успевал сойти с линии огня.Я взялся за штурвал управления. К счастью он работал. Потянул рычаг тяги двигателя. Машина противника на передней полусфере выросла. Мстительно нажал на кнопкой видеокамеры, чуть водя прицелом. В настоящем бою машина противника была бы уже сбита, разорвана на части, а его пилот на пути в ад или рай, как заслужил. А сейчас его поведут на торжественном конвое кибер-пилота на посмешище всех курсов.Черт! Видимо, для него не существовало правила, по которому пораженный становится «условно сбитым» и теряет управление машиной. Тарелка противника рванула от меня как бомж от полицейского, чтобы занять более выгодную позицию. Я рванулся следом, все еще держа его под прицелом видеокамеры. Наконец соперник ушел на форсаже, развив огромную скорость.Проводил его взглядом, выпустил учебные ракеты, и, наконец, опомнился – у меня же учебные задачи, полетное время ограниченно, надо на аэродром лететь, а то сяду где-нибудь в тундре или тайге без запасов водорода. Посмотрел на пульт – горел огонек громкой связи. Кто-то меня вызывает. Все. Наверх вы, товарищи, все по местам! Сейчас меня будут условно убивать. А может и не условно.Включил связь и услышал до предела рассерженный голос Рымарова:- Девятнадцатый, выходите на связь! Девятнадцатый, мать твою, выходи на связь!Я прервал этот радиомонолог, длившийся, видимо, не первую минуту:- Товарищ лейтенант, девятнадцатый на связи.Лейтенант прервался, собираясь с мыслями и потом выдал:- Твою …, Савельев. Ты помесь черножелтого козла и сулифамской гадюки. Немедленно подключи кибер-пилот к управлению. Я требую возвращение на аэродром. Ты, стукнутый о стол имитатора и использованный вместо туалетной бумаги. Срочно домой.Рымаров, похоже, намылился озвучивать остатки моего полета различными сентенциями, в которых я должен буду быть главным героем, но раздался спокойный голос Сидорова:- Инструктор, не замусоривайте эфир.Лейтенант хорошо знал субординацию. Он четко сказал: «Есть!» и дисциплинировано молчал оставшееся время полета.Я подключил кибер-пилот. Тарелка немедленно полетела в направлении аэродрома. И, судя по развитой скорости, меня очень жаждали видеть. С опозданием подумал, что для меня было бы выгодней ругань Рымарова. Он выпустил бы пар и потихоньку успокоился, встретив меня без всяких эксцессов. Теперь же инструктор только копит злость.Тарелка села неподалеку от лейтенанта. Я открыл дверцу и еще в машине услышал его матерщину. Рымаров торопился изложить мне всю глубину моей ошибочной деятельности.Сноровисто выбрался и вытянулся по стойке смирно.- Савельев, - вдохновенно произнес лейтенант, - когда самая последняя горбатая проститутка, больная трахомой, сифилисом, туберкулезом и всеми остальными известными болезнями, залетит от пьяного матроса, то на свет появляется такой покемон, как ты. Понял?- Так точно!Он открыл рот, чтобы углубиться в тайны моего происхождения, но кого-то увидел и замолчал. Вскоре стало понятно его немногословие. Из-за моей спины показался подполковник Сидоров. Он удивленно посмотрел на меня:- Ты смотри. Другой бы уже в ногах валялся, прося избавить от трибунала, а этот спокойно стоит. Первый бандит текущего набора. Ты когда перестанешь проказничать и начнешь вести себя как примерный молодой пилот?У меня ухнуло сердце. Неужели так все скверно?- Откуда ты вообще взялся? – продолжил допрос Сидоров. Я понял, что вопрос риторический и четко ответил:- Не могу знать!- Сперматозоид, сегодня твоя задача заключалась не в достижении яйцеклетки, а в аккуратном проигрыше боя. Немного бестолковых маневров, посредственная стрельба. На этом задача была бы выполнена и ты спокойно мог мотать в казарму с тройкой в кармане. Тебя же предупреждали!- Да, но в случае проигранного боя задание считается сорванным, а тарелка возвращается кибер-пилотом на аэродром, - возразил я. – Мне же было приказано задание выполнить. Истребитель должен только побеждать.Сидоров грустно посмотрел на меня, спросил у Рымарова:- Он дурак или притворяется? Я с ним поседею, облысею и умру от сифилиса.У Рымарова по этому поводу было сложившееся обо мне мнение:- Дурак. Товарищ подполковник, он уже не первый раз проваливается в своей наивности. И тест вы ему авансом поставили.Сидоров отрыл рот, чтобы продолжить плодотворный обмен мнениями, когда у него заработала связь.- Так точно, товарищ генерал! Разбираем полет курсанта Савельева. Того самого, товарищ генерал. Есть!Он обернулся ко мне:- Радуйся. Сами Свекольников и Оладьин сейчас прилетят оценивать полет одного бестолкового пилота, чтобы решить его судьбу.Везет же мне. Отдадут под трибунал? Хотя нет, вопрос надо ставить по-другому – сколько дадут? А еще вопрос – за что?Свекольников и Оладьин появились быстро. Легкая машинка на гравитационной подушке под названием «газик» шустро пролетела несколько сот метров аэродромного поля и остановилась около нас.Генерал и его заместитель с любопытством посмотрели на меня. Я стал чувствовать себя манекеном на выставке.Свекольников был хмуро-спокоен. Он хотел сказать пару слов, чтобы внести свою долю в обсуждении курсанта Савельева и представить очередной вариант моего происхождения. Но неожиданно на аэродром спикировала сушка, в которой я узнал своего учебного врага. В нарушении всех правил она на большой скорости промчалась по открытой местности и остановилась в опасной близости от нас. Пилот, не дожидаясь, пока тарелка укрепится всеми опорами о землю, буквально выпрыгнул из машины.Я с завистью посмотрел на него. Ого-го, генерал-майор! То-то выкобенивается. Если бы был курсант, получил бы по первое число от добрых инструкторов.Впрочем, генерал собирался сам навешать моим командирам. Кажется, начинается спектакль, где главное лицо – НЕ Я. Очень интересно. А жизнь-то налаживается!- Товарищ начальник курсов, - козырнул генерал хозяину, соблюдая субординацию. На большее его не хватало. Он заорал: - Какая б… сегодня вела учебный бой со мной в квадрате 24–14?Генерал оценивающе посмотрел на стоящих передо мной офицеров. Свекольников в счет не шел, Оладьин не походил на нахального пилота, Рымаров показался ему мелковатым в виду своего лейтенантского чина. Меня он вообще не видел. Курсант для него являлся настолько мелкой фигурой, что для его рассмотрения генералу нужен был микроскоп. Наиболее перспективным для него показался Сидоров – видный мужчина, с вполне допустимым полетным опытом и еще приличным здоровьем.- Ты, двухголовая корова колхозного производства, вел бой?Сидоров, к моему удивлению, не стал взрываться и отвечать вежливым матом. Вообще, все вели себя на удивление спокойно, словно генералу по его чину разрешалось хамство.- Допустим, - согласился Сидоров, почему-то не заложивший меня.- Ах ты цирковая лошадь, где была твоя голова…Сидоров после такого отношения убьет, но, конечно, не приблудившегося генерала, а меня. Следовало переводить огонь на себя.- Товарищ генерал, - прервал оратора, - бой с вами вел я.Генерал повернулся ко мне грозовой тучей с неограниченным количество громов и молний.- Я сорву с тебя все твои звездочки, и ты начнешь снова…Его блуждающий взгляд застыл при виде моих погон.- Ты что за чмо? – недоуменно спросил он.- Курсант Савельев, - вынужденно простил я ему грубость в свой адрес.Генерал оказался в раздумье:- Командира покрываешь? Не может курсант так везти бой. По определению. Подменили, выставили меня на посмешище, как клоуна.Для него оказалось проще остановиться на Сидорове, чем разбираться с непонятным курсантом.- Да, Виталий Сергеевич, вам пришлось драться с курсантом, которому вы проиграли. И бой был честным, без всяких подмен, - заговорил Свекольников. Голос его звучал как-то странно. Я скосил на него взгляд. Да генерал веселится! Может быть, моя судьба не столь печально. Настроение, глубоко зарывшееся в могилу, с любопытством высунулось на поверхность.Генерал остыл.- Курсант, надо же. Курсант, тебе кто велел технику ломать и нарушать полетные инструкции? Такие маневры категорически запрещены всеми, начиная с конструкторов и завершая главкомом. Мне говорили, что Савельев…, - он оборвал себя, скосил глаза на офицеров, намекая, кто является действительным виновником грубейших нарушений во время проведенного боя.На присутствующих слова генерала оказали странное воздействие. Они захмыкали, заулыбались – Свекольников открыто, остальные пряча лицо.- Кстати, - подхватил Свекольников, - надо бы действительно посмотреть, что поломал оглашенный курсант в результате неположенных маневров. Веди, пилот, - обратился он ко мне, - посмотрим на степень твоего сумасшествия.Он подоткнул меня в спину и мне пришлось выступать впереди массы звездно-погончатой публики. Пулей взлетел в тарелку. Генерал по-хозяйски последовал вторым.Я вытянулся около перегрузочных кресел. Поскольку сушка была учебная, то помимо кресла для пилота выделялось еще кресло для инструктора.Свекольников сел в одно из них и, включив звуковой интерфейс, поинтересовался степенью разрушений машины.Тактический компьютер, соединенный с киб