ут, к черту, неведомые «выше по званию»?Ага, рядом генерал-майор, а вот две генеральские звезды…По-видимому, затянутая мной пауза оказалась слишком большая. Оладьин потянул меня за рукав и буквально в двух шагах нашел военного в погонах генерал-полковника и почему-то знакомого мне, хотя в круг моих знакомых столь именитые военные не входили.- Рапортуй! – приказал Оладьин и я, на отточенных до автоматизма инстинктах отрапортовал:- Товарищ генерал-полковник, курсант Савельев прибыл!Генерал-полковник, подобравшийся за время рапорта, вперил в меня строгие водянистые глаза. И я вдруг понял, что передо мной находится генерал-полковник авиации Захаров – командующий ВВКС Российской Федерации и заместитель командующего евроазиатского сектора воздушной и космической обороны Земли.- Вот, - громко сказал Захаров, - потрачены сотни тысяч часов рабочего времени, огромные материальные ресурсы и все рухнуло из-за того, что какой-то курсант оказался шустрым, наглым и умудрился в который раз нарушить сразу несколько десятков полетных инструкций.- Степан Сергеевич, – обратился он к стоящему рядом генерал-лейтенанту, - а ведь американцы-то как облажались. Все их три ЦСУ разрушены, благодаря чему сарги нанесли огромный ущерб и большие людские потери. В Европе тоже критическое положение. Наш президент уже выразил всем свои соболезнования. А у нас сарги потеряли пять ТАКР из шести, остатки напавших кое как унесли свои кости.Я молчал, понимая, что сейчас решается моя судьба и не совсем понимая смысл информации, выданной Захаровым.Командующий меж тем повернулся ко мне:- Курсант Савельев, - задумчиво сказал он. - Как думаешь, Михаил Всеволодович, - обратился он к начальнику курсов генералу Свекольникову. – Этот нахал так и будет скакать по жизни дальше или где-то споткнется? На днях обидел Ладыгина. Тот мне жаловался на крайнюю непочтительность данного курсанта. Просил наградить для острастки. Пришлось «Единорогом» пожертвовать. И кассу ограбить для выплаты премии.Главком, будучи в хорошем настроении, шутил. Это понял даже я, а остальные стояли и улыбались.Эх, жалко, что я не успел пройти переаттестацию и надеть сержантские погоны!Главком посмотрел на значок пилота третьего класса:- Растет, однако, парень. Как вы думаете, Михаил Всеволодович, а за сие деяние можно дать второй класс?- За два вражеских судна в такой ситуации можно дать и поболее. Ого, а жизнь-то налаживается! Я уже сбил не две сушки, а два ВРАЖЕСКИХ корабля!- Товарищ генерал, - укоризненно сказал Захаров, - отвечайте на вопрос буквально.- За две – можно! – убежденно ответил Свекольников.У меня захолодело в груди. Второй класс, вот это да!- Значит, мы мыслим с вами одинаково, - порадовался за генеральское единство Захаров и буквально пропел:- Ральников!Из офицерских рядов выдвинулся молодцеватый майор, у которого на лице было написано: адъютант.- Давай удостоверение пилота!Майор повернулся себе за спину и подал Захарову коробочку и удостоверение.- Ну курсант, поздравляю тебя со вторым шагом по квалификационной лестнице.Он вручил мне распахнутое значок и удостоверение, в котором я, скосив глаза, увидел свою фамилию. Оперативно работают в главном штабе ВВКС. Я сижу (лежу), ожидаю расстрела, а мне готовят очередное за время карьеры военного повышение. Захаров расстегнул на мне комбинезон, поменял значок пилота, присмотрелся, увидел темные пятна крови на ткани.- А…, - начал он, скорее всего решив дать мне нагоняй за грязь, но осекся, поняв, что это субстанция другого рода, присмотрелся, увидел рану на лице, удовлетворенно кивнул: - на сколько суток освободила медицина?- На пять.- Хорошо. – Захаров повернулся к Свекольникову: - дай разгон губе. Видишь комбинезон в пятнах крови. Могли бы и почистить для героя.Стоявший рядом генерал-лейтенант улыбнулся:- Ну теперь у них работы много. Из дежурившей смены ЦСУ арестовано для предварительного следствия более половины офицеров во глава с Белобородовым. Полковник, запутывая следы, попытался натравить военных юристов на курсанта. Не получилось.Захаров, выслушал, кивнул и повернулся ко мне. В его руках оказалось еще одно удостоверение и значок: - Вручаю вам, товарищ курсант, свидетельство личного мужества, без которого не должен существовать ни один летчик – истребитель.И он торжественно вручил мне удостоверение и нагрудный знак «За сбитое воздушное судно». Критически посмотрел на меня. С двумя значками, которые хотя и не являлись государственными наградами, но высоко ценились среди личного состава ВВКС, я должен был выглядеть достаточно импозантно. Тем более с висящим рядом беркутом.- Стрелять ты умеешь, это я вижу. Летает хорошо? – Обратился он к Оладьину.- Входит в десятку лучших пилотов набора. После учебного боя с Ладыгиным начальником курсов присвоено звание сержанта. Не успели оформить официально, вот и ходит пока в курсантских погонах.Ух ты! А я и не знал, что я такой хороший пилот! Почему мне не сказали? От офицеров, начиная с покойного Рымарова и завершая тем же Оладьиным, когда он снисходил до общения с обычным курсантом, обычно доставались нагоняи и утверждения в низком интеллектуальном и профессиональном уровне. Еще меня персонально бранили за озорство.- Готовьте приказ о досрочном выпуске, - приказал Захаров, - но пока до особой команды держите на положении курсанта. Пусть грызет гранит науки.Свекольников ничему не удивился, только спросил:- В каком звании впускать?Захаров внезапно ухмыльнулся:- Об этом мы уже побеспокоились, - он протянул руку назад, адъютант что-то вложил в нее.- Держи, лейтенант, - с этими словами Захаров протянул мне… лейтенантские погоны и новое удостоверение. Офицерское! Вот чего я не ожидал, о чем даже не мечтал. – Желаю успешной службы и хотел бы еще не один раз услышать вашу фамилию.Это был завуалированное прощание. Я поблагодарил за награды, пообещал служить хорошо и слушать командиров, а потом попросился покинуть помещение.Захаров благожелательно кивнул и я вышел, как можно четче печатая шаг.Глава 11Выйдя из штаба, надел погоны и задумался. Надо побеспокоится о ночлеге. На гарнизонную гауптвахту путь мне, к счастью, заказан. Вариант только один – возвращаться в казарму. Хоть и не лейтенантское это дело – жить в одном помещении с курсантами. Но на несколько дней можно. Негромко засмеялся этой мысли и пошел к казарме. Осторожно приоткрыл дверь и вошел. Дневальный – рядовой, служащий по контракту, услышав скрип двери, сонно посмотрел на меня. Потом понял, что зашел курсант и быстро пришел в себя.- Самоволка? – спросил, ласково улыбаясь. Улыбка была крокодиловой, я вполне реально представил масштабы укуса. Вместо оправданий пошевелил плечами. В комнатушке, отделенной наполовину фанерной перегородкой было светло от настенного светильника. Дневальный увидел новехонькие погоны, скользнул глазами по значкам на левой стороне груди, вдруг широко улыбнулся:- Товарищ лейтенант Савельев? Очень приятно. Все-таки наградили, а не под трибунал отдали начальники. Мы сегодня языки смозолили, гадали о вариантах развития событий.- И как решили?- А никак. Пятьдесят на пятьдесят. Половина ожидала награждения, половина – трибунала. Слухи такие доходили, что то ли Георгием награждать, то ли расстреливать с конфискацией имущества.- Почти, - сообщал я, - следователь угрожал.- Да? – лицо дневального перекосилось хитрой ухмылкой. – Но закончилось то лейтенантом. – Он помолчал и предложил: - давай, лейтенант, ложись спать. Время уже час, а завтра вряд ли день будет легче.Совет был стоящим. Чутье мне подсказывало, что завтра я буду вертеться, как белка в колесе. К тому рана еще побаливала и ощущалась слабость и повышенная температура. Следовало бы сходить в медпункт, но там, скорее всего, был только дежурный санитар, а здесь, в казарме, я чувствовал себя, как дома.С этими мыслями я разделся, залез под одеяло и мгновенно заснул. Курсанты же так устали за день, что даже не слышали моего прихода.Утром меня разбудили приглушенный шум множества ног и многочисленные шепотки. Я открыл глаза и чуть не заорал от испуга. Моя кровать была со всех сторон окружена толпой курсантов в одном нижнем белье. Они медленно передвигались, приглядываясь к моему комбинезону.Я делано равнодушно зевнулся, сел. В ране остро дернуло, хотя и не так болезненно, как вчера. И будто только увидел толпящихся курсантов.- Мужики, сколько времени?- Полшестого, - хором ответило несколько человек.- Еще полчаса спать, вы чего встали?- А ну качать его!От качания я сумел отбиться, делая упор на свое скверное состояние здоровья. Вместо этого быстро оделся и с гордостью представил свой измятый, в пятнах крови летный комбинезон, главным достоинством которого было наличие лейтенантских погон и двух значков – пилота второго класса и «За сбитое воздушное судно».Народ зачарованно уставился на изменения в моем обмундировании. Большинство из нас никогда не добьется моих достижений, сгорев в скоротечных стратосферных боях над Землей в первые недели регулярной летной службы. Тем было интереснее пощупать лейтенантские погоны, до сих пор видимые только на плечах инструкторов, и рассмотреть знаки отличия. Больше всего парней интересовал значок пилота второго класса. Я вначале обиделся на невнимание к моим победам, а потом понял, что квалификацию пилота пусть не второго, а третьего класса они еще могут получить, а вот сбить вражеск