ание руки, я вас к полетам не допущу.- Разумеется, товарищ капитан, это не только ваше право, но и обязанность.- Я в вас чем-нибудь запущу, - не выдержав, улыбнулась Любаревич. Но тут же спохватилась и сделала серьезное лицо.Она посадила меня в МУУПД, где сделала четырехмерный компьютерный снимок с трехсекундной задержкой. Медицинский компьютер скушал полученную информацию и провел ее анализ. Любаревич принялась изучать данные на мониторе, хмыкая и мыкая. По-видимому, снимок получился интересным, типа комикса. Я бы тоже посмотрел.- Товарищ капитан, а можно,,, -Я попытался выгнуть шею так, что увидеть материал на мониторе.Любаревич ловко повернула монитор так, что я ничего не увидел.- Товарищ лейтенант, это секретная информация.Я смирился. Только спросил:- Летать-то я могу?Любаревич нейтрально сказала:- Нет ничего невозможного.Я ее убью!- Скажите, - Любаревич сменила тему. – А вас при каких условиях ранило?Так я ей скажу!- Стреляли- Вы хотя бы помните, кто вас оперировал?- Никак не мог, мне вкололи наркоз.- Вы несносный, наглый и бестолковый мальчишка.Любаревич надула губы и стала читать мой медицинский файл:- Ранен в боях в стратосфере около Астрахани.Любаревич задумалась и постаралась модифицировать себя из злюки в лапушку красавицу. Мельком глянула на монитор, чтобы увидеть свое отражение, пришла к мнению о готовности к охмурению, засюсюкала:- Скажите, пожалуйста, вы участвовали в бою 16 октября неподалеку от Астрахани, прикрывая санитарную тушку, где и получили ранение?Любаревич обворожительно улыбнулась и чуть не растопила мое твердое сопротивление.Но я удержался. Зевнул, чтобы уйти с линии удара ее взгляда и небрежно заметил:- Кое-кто привык к легким победам.Любаревич оскалила зубы:- Нет, кое-кто остался бестолковым мальчишкой. Вы скажете мне или надо поставить вам болезненный укол?Удар ниже пояса. Какой нормальный мужчина не испугается такого шантажа? Я исключением не был и сразу капитулировал.- Сдаюсь на милость победителя. Я командовал звеном прикрытия Ту-201, бортовой номер ноль пятьдесят шесть. Было небольшое столкновение с саргами.- Небольшое, - она так ловко погладила меня по голове, что я не успел отреагировать. Ну и реакция у девушки! – Десять шершней против четырех сушек. Я летела на этом Ту и мы уже распрощались с жизнью! Врунишка.Я почувствовал себя неловко.- Так что я обязана вам жизнью. Как, впрочем, двадцать три раненых, сопровождающие и экипаж Ту во главе с генералом Алаторцевым.- Да чего там, пустяки, - пробормотал я- Вы еще скажите с умным видом, что это мои обязанности.Я прикусил губу. Именно это я и хотел сказать. Мысли она читает или я дурею в ее присутствии?- Кстати, вы мне тоже должны. Пусть не жизнь, но все же руку.- Да? – нейтрально поинтересовался я.- Операцию на вашей руке сделала я. Первоначально у медицинского консилиума была мысль отрезать вам руку, но я убедила местных врачей рискнуть. Посмотрите.Она развернула монитор и я увидел снимок крупным планом кости руки, которую фиксировало керамическое кольцо. На кольце четко выделялось «Любар», окончания не было видно, но я не сомневался, что это фамилия врача.- Их специально метят, чтобы знать, кто проводил операцию, - пояснила Любаревич.- Значит мы квиты, - жизнерадостно заключил я.- И все?- Ну, в общем-то, да.- Вот и идите отсюда, - обижено сказала красавица.И я удрал.Следующие дни были тяжелыми. О, женщины – страшные животные. У меня был большой опыт общения с женской частью. Среди студентов женщины составляли значительную часть и я всякого навидался. И потому пришел к выводу – Любаревич вышла на охоту. Это было видно по раскраске, по ослепительной улыбке, по вкрадчивой ходьбе, по готовности соглашаться со всем. Известный сюжет, не так ли? Влюбить, а потом бросить.К счастью, встречались мы не часто. Полеты совершались каждый день, пусть и не всегда боевые.Помимо обязанностей пилота, хоть и редко, но все же приходилось одергивать личный состав дивизии. На третий день пребывания в полку я отменил существующую практику вертикального взлета строго по прямой на аэродромной пятке, неприкрытой зенитной обороной. И поставил электронную печать главкома на запрещающий приказ.Ардашев, конечно, знал, что он грубо нарушает добрую дюжину строгих распоряжении и инструкций, подписанных на самом верху. Но по стародавней славянской привычке спустил все на авось. Мол, дед мой так летал, отец…, и я не окочурюсь. Увидев мой приказ, он рассвирепел, вызвал в штабное помещение, поставил по стойке смирно, и часа два в присутствии штабных и просто случайных людей держал речь, перемежая похвальбу о заслугах полка, о героических поступках пилотов с угрозами расчесать шерсть каким-то мальчишкам, одновременно намекая на возможность вырасти в его полку в легендарного пилота.Когда он выдохся, а приказ продолжал действовать, поскольку я категорически отказался его отменить, Ардашев подключил артиллерию большой мощности – позвонил комдиву. Демонстративно включив громкую связь, он доложил, что боевая деятельность полка срывается из-за мелких придирок молодежи, которая по каким-то заслугам получила большие полномочия и теперь бестолково ломает дрова.Зря он включил громкую связь. Иначе о словах Ладыгина знал бы он один, а не добрый десяток присутствующих. Генерал сообщил Ардашеву о некоторых его сомнительных физиологических действиях, усомнился, что он происходит от человекообразных предков, и потребовал строго выполнять указания представителя главкома. Иначе он явится лично и сам начнет наводить порядок в эскадрильях.Командир полка стоял багровый и бросал свирепые взгляды на подчиненных. Так не найдя причины для ругани, а может быть сдержавшись – они же не виноваты – он вылетел из помещения. Через час требование представителя главкома было пунктуально выполнено – на стартовой позиции установлены четыре переносных зенитных ракетных комплекса «Комар-6» и три двуствольных 57-мм комплекса зенитных автоматов «Астра-3». Пилоты получили строгий приказ взлетать только по скользящему маршруту, а кибер-пилотам компов машин введены варианты взлета, которые те произвольно выбирали и модернизировали. Строго проверив проведенные мероприятия Савельев, то есть я, разрешил полеты и вскоре сам отправился на маршрут в составе четверки под командованием комэска.По пути к кораблям я наткнулся на Любаревич. Точнее сказать, она находилась в засаде, рассчитывая поймать добычу с двумя маленькими звездочками. Увидев меня, она чуть ли не зубами щелкнула от радости и мягко, по кошачьи, заскользила в моем направлении. Я почувствовал себя антилопой-гну, на которую охотится львица.- Товарищ лейтенант, вам нельзя участвовать в боевом патрулировании по состоянию здоровья.Не смешите тень моей покойной бабушки. Ну я сейчас тебе покажу, как спорить с формалистом – законолюбом.Шедшие рядом пилоты во главе с Приваловым немедленно притормозили. Им стало любопытно посмотреть на битву гигантов.- Товарищ капитан медицинской службы, я действительно испытываю некоторые проблемы с состоянием крови, однако, согласно инструкции 15-43 о возможности допуска к вылетам в связи с проблемами со здоровьем, вылет разрешается в случае одобрения медицинским универсальным устройством проверки данных. Вот разрешение.Любаревич открыла рот, чтобы набрать побольше кислороду для активизации деятельности головного мозга и обнаружения аргументов, а я спокойно обошел ее и пошел к своей тарелке.Краем глаза я увидел, что пилоты рассыпались, скрываясь от обозленной врачихи. Отрежет еще чего-нибудь.- Ну ты, брат, страшная штука, - обрадовал меня Кивров, - саму Любаревич заткнул.Нашу отношения начались с того, что по моему требованию ему был объявлен выговор перед строем полка. Капитан, конечно, надулся и со мной не разговаривал. Но через два дня у него родился сын. Обстановка над Москвой была тяжелой. Несмотря на уважительную причину отпустить его из полка Ардышев не мог. Нюансов состояния жены новоявленный отец не знал и новость была, как кувалда по голове. Радостная такая кувалда. Он очень хотел мальчика и, вопреки мнения врачей, мечта сбылась. И его очень интересовало, откуда я это узнал.Я только загадочно улыбался и молчал. Если бы подумал, Кивров сам бы догадался, что я всего лишь использовал электронную печать и нагло влез на сайт роддома, где скачал последние новости о состоянии беременного контингента. Но Кивров был в состоянии счастливого отца и только моргал. Головной мозг, похоже, у него отключился. В таком состоянии бросать в бой его было опасно, но Ардашев был вынужден отправлять в стратосферу все силы. Там периодически возникали определенные проблемы. На массированные удары саргов уже не хватало, а вот булавочные уколы вновь начались и наносились постоянно, растягивая нашу оборону и заставляя пилотов напряженно работать.Нас направили решить одну задачку. Легкий крейсер саргов время от времени приближался к поверхности Земли над Москвой на расстояние, безопасное от огня с поверхности планеты. Дальнейшую дразниловку он передавал паре шершней, для которых самонаводящиеся ракеты были неразумной роскошью. Приходилось поднимать легкие истребители и отгонять нахалов в ближний космос, где их подбирал крейсер.Привалову эти игры надоели и он решил покончить с саргами одним ударом. Четверка Су разделились на две пары и пологой дугой на огромной скорости начала ох