где-то в недрах бюрократической машины вращается приказ с лапидарным текстом «отчислить в связи со смертью. Посмертно объявить благодарность». Для увеличения отдачи я вновь застонал и загробным голосом попросил протяжно:- Отдайте мне мое личное дело. Без него меня не пропускают в рай… О-о-о.Нет, у каждого своя реакция, но передо мной все-таки был мужчина, майор и даже кавалер странного значка типа «100 лет службы в вооруженных силах». Хоть каплю юмора надо иметь. Или мужества.М-да. Вместо этого товарищ майор изволили обделаться. Запахло так приятно, что я поспешил выйти. Тьфу!На выходе из здания я увидел командира полка полковника Ардашева. Он внимательно рассматривал убогое творение добровольно-обязательных оформителей из числа военных писарей и техников. Большой портрет, явно увеличенный с цифровой фотографии личного дела. Вы видели когда-нибудь фотографию человека, которому сначала врезали по филейной части, а потом сразу сфотографировали? Это был я.Примыкали к этому убожеству неизменные две гвоздики и лозунг – транспарант «Он погиб, защищая командира». Хорошо, что я остался жив. Испытывать такие посмертные почести было бы слишком большим издевательством.- О-о-о! – уже привычно заныл я, – почему такие дешевые цветы?Ардашев, однако, оказался твердым камешком.- Савельев, – обрадовался он, - я же говорил, что тебя невозможно убить. А ты что тут клоуна корчишь? Надеешься кого-то напугать?- А это что за убожество, над мертвым решили посмеяться?Ардашев виновато потупился. Похоже, наши подходы к деятельности военных оформителей совпадали.- На счет оценки моей деятельности в качестве привидения вы зря. Вон, товарищ майор обделался, в кабинет отдела кадров войти невозможно.Информация была захватывающая. Солидный дядька в чине полковника сбежал от меня с видом мальчишки, которому сказали, что в соседней комнате начинают показывать интересный мультфильм… А еще командир полка. На прощание Ардашев все же испортил мне настроение, напомнив, что после ранения я должен побывать в санчасти. При этом так многообещающе улыбнулся, что я понял – Любаревич ждет меня в засаде с десятком единиц бронетехники и ротой космодесантников. Я вздохнул, по-хозяйски поправил гвоздики, потом подумал и сказал дежурному:- Уберите все это, приказ командира дивизии.Дежурный – лысоватый старший лейтенант интендантской службы – с недоверием посмотрел на мои лейтенантские погоны. Меня он не узнал, хотя сопоставить лицо на фотографии и на оригинале большого труда не составляло. Однако, если мозгов маловато, прибавить невозможно. Это не сушку модернизировать. Но обращаться к Ладыгину он не решился. Комдив свысока относился к вспомогательному персоналу и попасть ему под горячую руку ничего не стоило.Я не стал помогать старлею и поплелся на Голгофу, то есть в санчасть.У медиков, как всегда, было тихо и спокойно. Открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Показался санитар Сергеич, который, будучи вольнонаемным, выполнял здесь едва ли не полсотни обязанностей, в том числе был неформальным заместителем Любаревич. Его быстрое появление не представляло ничего сверхъестественного – система видеоконтроля позволяла Сергеичу контролировать парадный и черный входы. Именно он при первом моем появлении сыграл Любаревич.Сергеич был флегматиком до состояния зомби. То есть удивить его чем-нибудь было невозможно. Я, во всяком случае, не умею. Увидев меня в живом состоянии, он ничуть не поразился, лишь пожелал долгих лет здоровья. Но потом притормозил.- Как бы это сказать, - начал он осторожно, - Валентина Сергеевна была очень растревожена вашей гибелью, и поскольку вы оказываетесь в живых, то товарищ капитан может отреагировать весьма бурно.Я закряхтел, осторожно потрогал протез.- Ранило меня немного, - поделился информацией. – Больница дала добро, но без справки медчасти к вылетам не допускают. Придется рискнуть.- Смотри, - Сергеич неодобрительно покачал головой. – Ты ее так достал, что остается только одно.Я скептически посмотрел на него.- Извиниться?- Жениться, дурак.Я поперхнулся, дурашливо перекрестил старика, тяжело вздохнул и решительно пошел к предпоследней двери с надписью «капитан Любаревич». Осторожно постучал.- Сегодня врач не работает, - услышал я знакомый голос.Я толкнул дверь:- Как представителю главнокомандующего мне…Больше я ничего сказать не успел. Золотистое чудо бросилось мне на плечи, поцеловало, а затем я получил здоровенную пощечину. Повезло, что по левой щеке. Теперь я оглох на оба уха. Сел. К счастью, не на пол, а на стул.- Что вы хотели? – Севшая на свое рабочее место Любаревич спрашивала спокойным голосом, словно не она сейчас устроила представление.Я поискал глазами. Конечно же, в кабинете женщины врача обязательно находилось зеркало. Посмотрел в него. На левой щеке четко обозначилась пятерня драгоценной красотки. Весь полк, нет, дивизия засмеет.- Товарищ капитан, в ходе сегодняшнего боя был ранен в голову. Могу скинуть медфайл.Она кивнула и я подсоединил свой комп к ее стационарному планшетнику. Любаревич быстренько просмотрела текст, комментируя его негромкими восклицаниями.- Мне бы допуск к вылетам, - робко попросил я. У этой лапушки хватит ума запретить полеты. И ведь не придерешься.- Покажите мне рану, - вместо этого велела она.Пришлось подчиниться. А как иначе.- Рана заживает нормально. А теперь на МУУПД.Итог медосмотра меня огорошил. Любаревич, посмотрев на данные МУУПД, написала резолюцию в комп комбинезона:- На двое суток отстраняю от полетов. – Подумала, видимо, припомнив мои художества с инструкциеёй и добавила: - а если вздумаете все же вылететь, не возвращайтесь – задушу.- Это как? – искренне удивился я, подозревая, что это какая-нибудь цветистая идиома.Вместо этого валькирия вдруг протянула руки и принялась натурально меня душить. Я попытался оторвать руки, но охват шеи оказался железным. К счастью, убивать она не стала, убрала руки и я старательно стал дышать, радуясь кислороду. Отдышавшись, осуждающе покачал головой и выскочил из кабинета и медчасти, отправившись к себе. Хоть медики и накачали меня стимуляторами, но тело все же устало. Может даже не физически, а психологически, но все равно выдохлось. И пусть спать днем не очень поощрялось – все-таки армия есть армия – но я решил, что страдальца ругать не будут. Тем более уже отпетого и похороненного. Быстро разделся и залез под одеяло.Разбудил меня идущий к комнате шум. Хотят тут всякие. Я повернулся на другой бок, повернувшись к стене. Как же, поспишь с нашими архаровцами! Рассерженный голос Привалова поинтересовался, какого лешего я занял постель погибшего героя. После этого меня грубо дернули за плечо.Я картинно всхрапнул, сел, вздохнул и пожаловался в воздух:- От тебя, товарищ подполковник, никуда не деться. Всюду достанешь. Догладываю – в могиле сыровато и скучновато. Принял решение вернуться, хоть немного выспаться на мягкой кровати.Я хотел добавить о сварливости и отсутствии дисциплины у капитана, но сильные руки подхватили и подбросили меня в воздух. Наверное, это было интересное зрелище – взрослый мужчина в одних трусах взлетает в воздух под дружные выкрики десятка орлов – личного состава 2 эскадрильи.Наконец, мне удалось убедить их опустить на пол и позволить одеться. Ардашев, до этого посмеивавшийся в дверях, поинтересовался у меня, как же это я умудряюсь быть живым и здоровым, тогда как все компьютерные системы выдают данные, что я мертвый. Уж не являюсь ли я зомби или, судя по тому как обделался Козлов, приведением.Грохот смеха наверняка донесся до кадровика, таким громким он был. Не любили в полку майора Козлова, как не любили.Вместо этого я продемонстрировал ухо.- Протез.- Ага, - начал доходить до истины командир полка. - У тебя оторвало ухо?- Вчистую.- А почему дублирующие медицинские системы не сработали?Запрос полковника застал меня врасплох. Какие еще дублирующие системы? Но Ардашев смотрел уже не на меня, а на Привалова.- Почему система медицинского модулирования не была активирована командирским ключом?Комэск пробормотал нечто невразумительное. Либо забыл, либо счел неважным.- Пропусти-ка старого дядьку, Семеныч.За спиной Ардашева вырисовался Ладыгин. Ему только что позвонил Захаров и поинтересовался, знает ли комдив, что от имени погибшего Савельева ему пришло сообщение. Ладыгин не знал.- Разобраться и доложить. Мне нужна фамилия шутника. Всыплю так, что мало не покажется в назидании другим. Твои орлы совсем обнаглели. Мой адъютант переслал приказ, где я подвожу итоги сегодняшнего боя. Нижестоящих офицеров накажешь сам. Приказ прочитаешь и доложишь, к каким выводам пришел.Накрученный таким образом комдив прочитал приказ главкома и поспешил прежде всего в полк Ардашева, резонно предполагая, что именно здесь, где Савельева знали лучше всего, мог найтись черный шутник.И увидел самого Савельева. И подполковника – виновника тяжелого боя. Я посмотрел на Привалова. Комэска наконец-то проняло. Его лицо побагровело от прилива крови в гримасе смущения.- Савельев, дай на тебя гляну. Вот как медики постарались, помолодел лет на десять.Генерал, конечно, шутил. Медики смазали ссадины и синяки косметической биомазью и я стал выглядеть моложе. Но десять лет назад я был совсем сопливым мальчишкой.- И даже по морде успел получить. Ай, молодец! Любаревич время не теряет. Поцеловала хоть?Пришла моя очередь кра