ал и сообщил:- Слетаю-ка я на свои родные курсы, курсанты мне знакомы, да и преподаватели также.Ладыгин подумал и кивнул. На этом совещание, если можно так выразиться, завершилось. Все трое стали собираться, благо цель передвижения была одна.Зазвенела моя таблетка связи.- Товарищ полковник, - раздался голос Валюшки, - я вас никак не могу застать для медицинского осмотра.Я прикинул. Вылететь можно и завтра. Нечего гнать лошадей по бездорожью, надсадишь.- Буду в полку через двадцать минут вместе с комдивом и командиром полка, - сообщил я.Ладыгин заговорщически подмигнул Ардашеву:- Неприступная красавица на глазах превращается в заботливую жену.- Да ну вас, - сказал я, чувствуя, что опять краснею.Комдив и комполка загоготали, как мальчишки, довольные, что уели меня.Пилоты отдыхали после боя. Появление комдива явно их изумило. Но еще больше ошарашил я, оставшись рядом с Ладыгиным и Ардашевым.- Майор Привалов, постройте эскадрилью.Привалов, крайне удивленный моим приказом, вскинул голову. Но поскольку комдив и комполка были невозмутимы, приказал строиться.- Товарищи офицеры, - заговорил Ладыгин, - полковник Савельев откомандировывается в штаб дивизии. Он назначен начальником Учебного центра на правах заместителя командира дивизии.Кивров удивленно присвистнул. Остальные тоже были ошеломлены.- Кивров спокойнее. Главком ВВКС, учитывая недавний бой, объявил благодарность пилотам вашего полка и приказал снять штрафные санкции с пилотов. Опираясь на этот приказ, я объявляю, что подполковник Привалов восстанавливается в должности комэска, а майор Малинин – командира звена. Но есть нюанс. Мы тут поговорили с командиром полка и пришли к мнению, что рано мы восстанавливаем. Так что считайте это как аванс.- Есть! – раздался слитный оклик Привалова и Малинина.- Тогда все, попрощайтесь со сворим кратковременным командиром.Ладыгин поднес ладонь к виску и, не торопясь, отправился к «газику». Ардашев, у которого было какое-то горящее дело, умчался в первую эскадрилью.Я же остался со своими бывшими соратниками и, на не долгое время, - подчиненными. Впрочем, прощались мы не долго. У пилотов завтра было боевое дежурство, а у меня сегодня – доктор Любаревич, которая уже потирала руки в предвкушении мучения маленького меня.Шучу. Валюшка меня, конечно, ожидала. Но не только для медосмотра и втыка за боевой вылет. Подаренная заколка была на видном месте в кипе ее волос и очень гармонировала с элегантной черной брючной парой.Распрощавшись с пилотами, направился к своему доктору.- Товарищ полковник, вы вылетели сегодня без разрешения, - она пыталась быть сердитой, но губы сами складывались в улыбку.- Виноват, товарищ доктор, - дурашливо вытянулся я, - как прикажите заслужить прощение? Пригласить вас в ресторан?Любаревич сделала вид, что задумалась.- Хорошо, - наконец сказала она, - но перед этим я все же посмотрю вас. Не знаю, хватит ли у вас сил дойти до ресторана.Я бросил взгляд на индикатор часов на рукаве комбинезона. Половина четвертого. Успеем. Перебросил свои вещи в новое жилье – трехкомнатную квартиру на втором этаже штабного здания – целое футбольное поле, зачем-то мне дарованное – и побежал в санчасть.Валя провела короткий, но эффективный экспресс-анализ моего организма.- Живой, - констатировала она, рассматривая материалы медосмотра. В ответ я чмокнул ее в губы. Она даже не пыталась отбиться, только крепче взяла листок пластика, чтобы он не упал. – Можете летать на боевые задания без ограничений.Вот ведь незадача! Летаешь на задания чуть ли не тайком, а когда получаешь разрешение, то с войны тебя отстраняют.С таким настроением я отправился с Валей в расположенный неподалеку от части ресторан. Она твердо взяла меня под руку и мне стало понятно, что я уже чья-то собственность. Интересно, а кто за кем ухаживает?Видимо, мы были красивой парой, поскольку я ловил кучу взглядом. Кто пожирал взглядом красавицу капитана, кто молодого полковника с георгиевским крестом (ооновский орден я не надел). Валя, похоже, также уловила момент и обещающе прижалась ко мне.В ресторане метрдотель нерешительно показал на столик, заказанный мною из штаба. Он находился в темном углу и был скрыт от сцены. По телефону я не представился и мой молодой голос давал понимание, что говорит молодой человек, наверняка невысоких чинов и еще не совсем богатый.Действительность оказалась иной. Даже прожженный ресторанный слуга понимал, что садить в угол георгиевского кавалера и его красавицу спутницу будет верхом кощунства.- Извините, подождите чуть-чуть, я узнаю о свободных столиках.Он испарился и действительно моментально возник снова.- Пройдемте, - пригласил он и привел нас к столику, стоящему в центре зала, от которого великолепно виделась сцена.- Прошу вас.На столе возникла папка с меню.Валя захотела морскую кухню. Я не возражал. Деньги у меня еще оставались и мы заказали устрицы, рыбу по-провански, омаров и несколько сопутствующих салатов. Пили мы бордо.Валя быстро захмелела, но, почувствовав это, далее почти не прикасалась к бокалу, а налегала на рыбу и омара. Мы несколько раз танцевали. Попытки пригласить красавицу лицами со стороны натыкались на мой ледяной взгляд. Что уж они там видели, но никто не осмелился подойти.В разгар веселья зазвонил телефон. Я поморщился, но включил связь. И чуть не вскочил по стойке смирно. Звонил главком.- Отдыхаешь, - с заметным сарказмом спросил Захаров, - когда займешься формированием Центра?- Завтра, товарищ генерал-полковник.- Ага, а сейчас, значит, Любаревич развлекаешь?Я невольно оглянулся. Главком засмеялся:- Не ищи соглядатая. Тебе сейчас завидуют, как минимум, миллиона два военнослужащих. Слух прошел практически по всей стране. Даже я, видишь, знаю. Выбор одобряю. Теперь о деле. Через час в штаб дивизии беркутов доставят пластик с твоими полномочиями. Они большие. Когда будешь возвращаться, позвони мне, я тебе назначу время приема. Пора тебе уже узнать обо всем.Он резко оборвал связь. Валя, поняв, с кем я разговариваю, замолчала, а когда разговор оборвался, только мягко улыбнулась, увидев мое озабоченное лицо.- Ты такой молодой, а уже становишься очень занятым бюрократом, - попеняла она мне.Мне осталось только развести руки.После ресторана мы долго гуляли по улицам. Конечно, немного нарушали распорядок, но вряд ли кто решиться предъявить мне упрек, а уж связываться с Любаревич означало не только наткнуться на разгневанный взгляд, но и на скальпель в случае попадания в санчасть.Мы даже поцеловались. Я подумал, что если бы навязался к ней «на чашку чая», она бы не отказалась. Но всему свое время. Мне уже не семнадцать лет, гормоны не вскипают в сумасшедшей пляске.Около четырех часов ночи или утра – кто как пожелает, я явился к своему новому жилью. Тихо вошел, чтобы не разбудить Ладыгина. Напоролся на сюрприз. На косяке входной двери квартиры был прикреплен малозаметный генератор гравитационных импульсов. Если бы не отточенный взгляд пилота – истребителя, обязательно бы напоролся. При пересечение импульса что-то должно сработать: либо коробочка закричит благим матом, либо у Ладыгина сработает передатчик. Детские игры. Я обесточил генератор и с чувством выполненного долга завалился спать, приказав квартирному компу разбудить меня в шесть часов.Впрочем, вбитый на генетическом уровне распорядок дня заставил проснуться самому в пять тридцать. Двухчасовой сон позволил восстановить силы, а умывание под краном холодной водой окончательно взбодрило. Почистил зубы, побрился, попил воды из-под крана – из съестного в квартире была только казенная мебель, переоделся в парадное обмундирование со всеми регалиями, которые у меня были, подхватил «дежурный» чемоданчик и около шести отправился в штаб. И, конечно же, сразу напоролся на комдива, который с нетерпением мерял шагами лестничную площадку.- О, - обрадовался он мне, - а я жду, думаю минут десять еще дам поспать и позвоню. Как прошел незабываемый вечер с Любаревич?Елки-палки, все знают о свидании!- Не морщись, я так, шутя. Более важные проблемы есть. Поздним вечером на твой адрес с фельдъегерем пришла спецпочта. - Главком мне сообщил, - уточнил я.- Вот оно каково, - как бы удивился Ладыгин, - кое-кому главком лично звонит. Хорошо устроился.Я широко улыбнулся, постаравшись, чтобы улыбка выглядела искренней.Мы отправились в штаб, где я смело взрезал пластик небольшого пакета, запечатанного электронной печатью штаба главкома. В ней, как и предупреждал Захаров, было удостоверение и временная электронная печать на десять суток. Я пробежал глазами текст и молча протянул удостоверение Ладыгину. Тот прочитал и присвистнул.- И этот человек, - ехидно произнес комдив, - уверяет нас, что он перестал быть представителем главкома. Да у тебя полномочия увеличились на несколько порядков.Я молча согласился и перешел к делу:- Туда я долечу на попутных, а вот обратно нужна машина. Пришлете пассажирскую тушку?- Да тебе проще конфисковать, - пробурчал комдив, но сразу же согласился, понимая, что я могу просто заставить его лично пригнать Ту.Мы распрощались, я перехватил легкий завтрак в штабной столовой, открывающейся в шесть утра и поспешил на аэродром.Шинель была перекинута через руку и дежурный, видя мой иконостас, подошел, почти чеканя шаг. В ответ на мой вопрос ответил, что через десять минут на Урал, в Челябинск, идет привычный мне грузопассажирский борт. Меня это устр