аивало. От Челябинска же по российским меркам до Новосибирска рукой подать.Так и оказалось. В нашей провинции появление боевого полковника с двумя высшими орденами, пусть и низших степеней произвело неимоверный фурор, сравнимый только с визитом президента. Молоденький лейтенант, командир транспортника, идущего до Владивостока, с легкостью согласился сделать крюк и подбросить меня до базы ВВКС, где располагались Новосибирские курсы.ПВО базы обменявшись паролями с бортовым компом, пропустила машину и вскоре я уже шел по до одури знакомому плацу. Было тихо и пустынно. Курсанты, скорее всего, либо где-то занимаются, либо над ними изымается Коромысло. Известная картина.Прошел в штаб. Дежурный, с любопытством посмотрел на меня и не узнал. Быстро же они забывали ночные штурмовки. Хотя, скорее всего, ордена и звание полковника маскировали недавнего курсанта. Потребовал Свекольникова. Оказалось, что его нет. Посмотрев на мои ордена, дежурный изъявил желание поискать генерала и попросить его явится в штаб.Я благосклонно кивнул, спросил, кто старший имеется в наличии. Оказалось, Оладьин. Попросил сообщить ему, что с ним желал бы пообщаться начальник Учебного центра XVI дивизии беркутов полковник Савельев.И пока сержант из дежурной смены бегал к полковнику, устало расположился в кресле спиной к кабинету Оладьина.- У нас служил ваш однофамилец, - услышал я голос Оладьина. Полковника явно выгнало из кабинета любопытство. Не так часто на курсы являлись внештатные старшие офицеры.- Почему же однофамилец, - громко возразил я и, поднявшись, пошел навстречу ОладьинуПолковник споткнулся, чуть не упал, но восстановил и равновесие, и самочувствие.- М-да, - он с ревностью оглядел украшения моего кителя, - кое-что мне знакомо, но вот эти ордена я вижу впервые. И погоны…- Ордена знаете за что – сбитые сушки, а погоны… взял поносить. Оладьин хохотнул, подумал о чем-то своем, потом предложил пройти в его кабинет.- Слушаю вас, - перешел на официальный тон.- Будучи начальником Учебного центра дивизии беркутов, только еще открываемого, отбираю курсантов и постоянный состав.Оладьин внес корректировку в мои требования:- Курсантов подобрать можно. Разумеется, по нашим предложениям. А вот инструкторов и других представителей постоянного штата… У нас у самих людей не хватает.Я ухмыльнулся. Вот ведь кулак – буржуйская морда! Вытащил удостоверение и положил на стол перед Оладьиным. Тот взял его в руки и внимательно прочитал. Констатировал:- Понятно. Главком дал тебе такие полномочия, что ты можешь хоть мачту радиосвязи забрать.Я кивнул и подчеркнул:- Поэтому буду брать всех, нужных для Центра. Подождем Свекольникова, доложусь ему и потом за дело. Ко мне замом не пойдете?Лицо Оладьина посветлело. Но потом он огорченно сказал:- Генерал не отпустит. Сработались мы с ним.- Жаль, но я все же попробую.На панели кабинетного компа загорелся индикатор вызова. Оладьин включил связь. Звонил Свекольников, сварливо поинтересовавшийся, кто решил покончить жизнь от его руки.- Товарищ генерал, - не принял его шутливый тон полковник, - прибыл личный представитель главкома с большими полномочиями, требует немедленно прибыть в штаб. Будет отбирать курсантов и инструкторов.Даже на расстоянии был слышен тяжелый вздох генерала.- Скажи ему, сейчас буду.Он действительно быстро прибыл и прошел в кабинет Оладьина.- Генерал Свекольников, - холодно представился он.- Полковник Савельев, - в ответ отрекомендовался я.- Савельевых развелось, - проворчал генерал, рассеяно глядя в мою сторону.- Да нет нас мало, - возразил я.Свекольников наконец-то заподозрил что-то неладное. Он резко приблизил свое лицо к моему и сделал открытие:- Савельев, Димка! – он недоуменно посмотрел на погоны: - слушай, ты же лейтенант. Невозможно за такой срок в полковники пробиться. Ого, да это же орден «За заслуги». Что за маскарад, их на всей Земле не больше полусотни вручено. И Георгиевский крест. Какого генерала ты ограбил?Выслушав эту немного бессвязную речь, я молча протянул пластиковое удостоверение. Генерал удивленно забормотал, выхватывая из контекста отдельные фразы: «Полковник Савельев… личный представитель главкома… имеет право… все части и военнослужащие ВВКС обязаны...»Вгляделся в цифровое фото, увеличив его до предела. Потом посмотрел на меня, словно впервые видел.- Да не подделка это, - пришел ему на помощь Оладьин, - мне из Москвы накануне звонили, рассказывали об этом попрыгунчике, прашивали, не наш ли. Я не подтвердил, думал другой.- Хорошо, - все еще ошарашенный Свекольников, присел за стол, - о ком будет идти речь? Сразу подчеркну – Оладьина не дам, стану около него с пистолетом и пристрелю, если начнете отбирать.- Тогда Сидорова и мичмана Возгальцева.- Лучших забираешь. Ладно, им необходимо повышение, а то закисли на курсах. Но все, больше никого не получишь.Я улыбнулся. Очень уж комичен был генерал.- Надеюсь, товарищ генерал, кадровики быстро оформят перевод.- Оформят, только нужно подтверждение штаба главкома.- Я подтвержу.Кадровик, знавший прибытии оч-чень важного офицера, примчался с файлами личных дел через двадцать минут. Мы даже не успели выпить по кружке чаю.Раскрыли дела на компе, Свекольников поставил свою электронную подпись, а я – печать главкома.Кадровик, увидев мои манипуляции, ахнул и словно стал меньше ростом. С такой печатью я мог совершить любые кадровые перестановки на курсах. Разумеется, начальника курсов и его зама мне не даст тронуть Захаров, а вот остальных…К этому времени появились Сидоров и Возгальцев. Свекольников сообщил им о смене места службы. Сидоров возмутился. Мичман промолчал, но было видно, что он тоже хочет изложить свое мнение о паршивых начальниках.Я в начале разговора отодвинулся в тень громоздкого старинного шкафа, но решил вставить свои пять копеек:- Товарищ подполковник, в период войны нужно пренебрегать своими личными интересами.Это я очень точно скопировал слова Сидорова, произнесенные нам в один из первых дней учебы. Но подполковник не обратил внимания на юмористический подтекст, раздраженный неприятной новостью. Тоже не узнал. У них тут массовая потеря памяти?Я подошел к столу. Сидоров мазнул глазами лицо, отвернулся, глядя на Свекольникова. Потом вздрогнул, вернул взгляд обратно на меня.- Савельев, чтобы курицы несли кубические яйца!Я красуясь, вытянулся. Возгальцев, также ахнувший, даже ущипнул себя, пытаясь прийти в привычное состояние.- Это я вас перевел на новое место службы, - пояснил я, - что вам не нравится? Будете служить у беркутов, в Москве. Мечта любого офицера. Подполковник Сидоров, вы назначаетесь заместителем начальника Учебного центра по летно-тактической работе, а вы, капитан Возгальцев, поскольку в свое время просили о теплом местечке, - заместителем начальника по строевой и физической работе.Возгальцев дернул себя за реденькие волосы, показывая, как он себя проклинает за необдуманные слова.Мой голос потяжелел:- У вас есть какие-то возражения, товарищи офицеры?- Никак нет!Чувствовалось, что они произнесли эти слова автоматически, подчиняясь гипнозу властного голоса.- Замечательно, - я повернулся к генералу, - надеюсь ограничений в отборе курсантов не будет.- Да нет, - пожал плечами генерал, - правда, курсанты, как вы знаете, уже распределены. Хотя, что я говорю, с вашими-то полномочиями…- Тогда, товарищи офицеры, - обратился я к своим новоявленным подчиненным, - начинайте просматривать личные дела курсантов.Информация эта было сверхсекретная, но Свекольников оставался невозмутимым. Оладьин открыл рот, чтобы возразить, и беззвучно закрыл. Спорить со мной было бесполезно.- Я сейчас слетаю в соседнюю часть сушек, возьму несколько машин с двойным управлением и договорюсь о снабжении горючим и боеприпасами. Транспортом обеспечите, товарищ генерал?- Конечно, - ответил Свекольников, заинтересованный, как я смогу заставить поделиться известного на всю Сибирь своей скупостью подполковника Нелыпина.Психология. Когда к командиру 125 отдельного полка ПВО явился полковник беркутов, весь в парадной мишуре и орденах, предъявил удостоверение, подписанное самим главкомом, и вежливо попросил в общем-то о сущей мелочи, подполковник не знал куда меня посадить, не глядя подписал требование и приказал помпотеху и интенданту срочно обеспечить машинами и комплектующими и перегнать все в точку Х.Мы поговорили полчаса, выпили по кружечке кофе и расстались довольные друг другом.Сидоров и Возгальцев, опираясь не столько на личные дела, сколько на свои впечатления, к моменту моего возвращения отобрали восемнадцать человек.Щедрость Нелыпина оказала большое впечатление на всех, в том числе на Свекольникова. Он что-то пробормотал и больше не возражал на мои действия.Я приказал Сидорову и Возгальцеву устроить предварительную тренировку курсантов, а сам стал устраивать главный прогон, окончательно определяя, годен ли кандидат в беркуты. Первым посадил Шахова. Я его уже помнил по боевым полетам и заранее определил, что возьму с собой. Марат не подвел, четко выполнял мои команды и показал, что основа для выковывания классного пилота у него есть.- Принят, - коротко резюмировал я.Сели. Оладьин попросил меня подойти в штаб для выполнения бюрократических формальностей. Возвращаясь обратно, услышал обычный треп. Марат возбужденно говорил:- Да я почувствовать ничего не успел, он как начнет командовать. Руки