- Есть ещё вопрос, - сказал де Роберти, - если подполковник был убит вечером, ну пусть и ночью, то можно сделать вывод, что убийц проинформировали заранее о нашем прибытии? Либо, кто-то опознал меня… - он подумал, - хотя, я не исключаю, что никто никого не информировал. Могли просто заметать следы, - посмотрел он на Виктора.
- Могли, - кивнул в ответ Виктор, - но отбрасывать версию не стоит. Будем считать, что о нас знают больше человек, чем один генерал Туманов. Что до окружения Ходжиева, - подумал он, - раз уж ты, Николай, начал знакомиться с приближёнными убитого подполковника, то наверное встреться ещё раз с Семёновым, сообщи ему прискорбную новость и посмотри на его реакцию. А заодно, познакомься с капитаном Любошевым. Что-то подсказывает мне, что не был таким уж монахом, этот таинственный подполковник без головы. И кстати, что сообщил, кроме своего восхищения, Семёнов?
- Интересного для нас, я бы сказал, что мало, - ответил де Роберти, - однако, в биографии у Ходжиева существует один не совсем привлекательный, как для его положения, факт. В пору своей службы на Кавказе, Ходжиев избил какого-то прапорщика. Прапорщик, якобы проворовался. Ходжиев избил его так, что его даже хотели отдать под суд, и суд грозил обоим, но что-то не срослось. Прапорщик подал в отставку и на этом дело завершилось.
- А Ходжиева не судили за произвол? - удивился Виктор.
- А вот этого, - вздохнул де Роберти, - Семёнов мне и не поведал.
- Да, - подумал Виктор и посмотрел на Неклюдова, - знать сильно перепало тому прапорщику. Ходжиев, если верить доктору, обладал богатырской силой. В общем, Юра, направляйся в штаб и запроси всё, что у них есть на Ходжиева.
- Хорошо, - кивнул Неклюдов, - может стоит дать телефонограмму в полк, где Ходжиев до этого служил?
- Не думаю, что в том полку будет до него, - подумал Виктор, - но попробуй. Так, или иначе, этого прапорщика надо выдернуть даже с другого конца света. По крайней мере для того, чтобы не отвлекаться на версию, что это мог сделать он…
Неклюдов сидел на жёстком стуле, в огромном кабинете, который когда-то был танцевальным залом, рассматривая в зеркале своё отражение.
- Кому пришла в голову идея, чтобы разместить особый отдел военного округа, пусть даже и в военное время, в танцевальных классах? - рассмеялся в душе Неклюдов.
Он представил, как благородные девицы, тут, в этом самом кабинете, ещё два года назад, учились позам, движениям, манерам и поймал себя на мысли, что нравится представлять вокруг тени из прошлого. Неклюдов даже подумал, что слышит их голоса.
Но, вместо голосов теней из прошлого, послышался голос усатого штабс-капитана, по кошачьему тихо вошедшего в этот огромный кабинет.
- Вот всё что есть на подполковника Ходжиева, - положил на стол, перед Неклюдовым, толстую папку усатый штабс-капитан, - что могу сказать? - добавил он, - несёт он службу исправно. Как там у Пушкина? На службу не напрашивается, от службы не отговаривается!
Штабс-капитан помолчал, глядя на то, как Неклюдов пододвинул к себе папку и раскрыл её.
- А что случилось? - спросил штабс-капитан словно невзначай.
- Его убили, сегодня ночью, - ответил Неклюдов, посмотрев на штабс-капитана.
- Батюшки родныя! - воскликнул штабс-капитан в ответ, - вот так вот… - вздохнул он, - а нам ещё плюют во след, мол - «тыловые крысы!». Ели уж обер-офицеров убивать начали, то что про нас говорить? Царствие Небесное… - он глянул на Неклюдова, - а как же ж так? Кто? За что?
- Разбираемся, - вздохнул Неклюдов, просматривая дело Ходжиева.
Он перелистнул несколько страниц, бегло просмотрел послужной список и глянул на штабс-капитана.
- А где Ходжиев был ранен, вы не в курсе? Я не вижу тут никаких документов из госпиталя, кроме того, что он в Маньчжурии переболел холерой.