- Ну что же, - усмехнулся Бржозовский, - по крайней мере, у нас ещё остаются штыки и гранаты, - он посмотрел на Катаева, - срочно телеграфируйте в командование фронта, и как-нибудь очень деликатно дайте им понять, что мы благодарим за орудия, к которым хотелось бы увидеть ещё и снаряды в нужном количестве…
Глава 2
16 июня 1915 года; Мозир, Белоруссия
Старый Израиль Гутман, проснулся рано и выйдя во двор, потянулся и полной грудью вдохнул свежего воздуха.
Пройдя к умывальнику, он умыл лицо, вытер руки влажным от утренней росы полотенцем и прислушавшись, услыхал со стороны городской площади, звуки военного марша.
Накинув на плечи безрукавку, Израиль окликнул жену вышедшую из сарая с полными вёдрами молока.
- А что, Ривка? У нас остановились военные? - спросил Израиль, кивнув в сторону, откуда доносилась музыка.
- С вечера ещё зашли, - ответила жена, ставя вёдра с молоком на лавку, - всё местечко гудит, один ты ничего не знаешь, как и всегда.
Израиль подошёл к невысокому забору, выглянул на улицу и увидел, что она пустая.
- Неужели так рано? - вернулся он к дому, присев на лавку, рядом с вёдрами с молоком и кивнул жене, - а где Йоселе? Почему я его не вижу? Куда это он так рано ушёл?
- Ой ли рано! - усмехнулась жена, - восьмой час уже! Народ подался оркестр слушать, а Йоселе, ещё с вечера отпросился к Натану Барковичу ночевать. А ты будто не заметил, что сына дома нет? - посмотрел Ривка на мужа, разливая молоко по кувшинам.
Это «ты будто не заметил, что сына дома нет», больно резануло Израиля по самому сердцу. Он даже оскорбился, но тут же успокоился, вспомнив, что Йоселе был единственный его сын, любимый и долгожданный. Трое старших детей умерли, едва появились на свет. И только самый поздний, Йоселе, уже почти достиг возраста бар-мицвы, то есть тринадцати лет.
- Что же они задумали? - посмотрел Израиль на жену, - как они могли задумать? Я его собирался к портному послать, уже всё договорено и он знал ещё вчера, что Шломо его ждёт, чтобы обмерять. У него же нет ни костюма, ни шляпы… - Израиль замолчал, подумал и снова глянул на жену, - пойду-ка я схожу к Барковичам. Чует моё сердце, что наш мальчик проспал и Шломо будет очень недоволен, - покачал Израиль головой.
- Чем же будет недоволен? - ответила Ривка, - уплаченными наперёд деньгами? Двадцать рублей — на пороге не найдёшь в наши дни.
Израиль встал и разгладив короткую бороду, вышел на улицу.
Не спеша дойдя до дома Барковичей, он остановился и постучал в двери.
Двери открыл шустрый мальчишка с пышными светлыми кудрями, свисающими до самых плеч.
- Здравствуйте, дядя Срулек, - почти рассмеялся мальчик, прищурив глаза от восходящего солнца.
- Здравствуй Натан, - кивнул Израиль, - а я вижу, вы уже проснулись? А где Йоселе? Он сказал маме, что будет ночевать у вас!
- Ночевать у нас? - удивился Натан, - но как можно ночевать у нас? У нас места нет! Да и и с чего бы ему у нас ночевать? Разве Йоселе поругался с дома?
- Нет, нет, не поругался, - растерялся Израиль, - а ты правду говоришь? - посмотрел он строго на Натана.
- Честно, дядя Срулек, - вмиг изменился в лице Натан, - а что, Йоселе пропал?
Израиль покачал головой, отвернулся и медленно пошёл дальше.
В начале он не знал куда идти. Мысли его перепутались, а ноги, казалось сами собой подкашивались и не слушались.
- Израиль! Израиль! - догнал его Мойша, отец Натана, - он не ночевал у нас! Надо его искать! Куда он мог ещё пойти?
- Я верю, - не глядя на Мойшу, продолжал медленно ступать по мостовой Израиль, - я не знаю… не знаю куда бежать… наверное загляну к приставу, а там… он не мог пропасть без следа.
- Не мог, - схватил его за плечи Мойша, - я пойду с тобой. На тебе лица нет!
Оркестр продолжал играть, но Израиль его не слышал.
Поддерживаемый Мойшей за плечи, он как в тумане прошёл через площадь и свернув в ближайший проулок, опомнился только в полицейском участке, когда Мойша уже что-то рассказывал усатому, худому приставу.
- Израиль, - наконец посмотрел на Израиля пристав, - ты давно своего сорванца видел?