- Вчера по обеде, - едва не охая, сам не помня себя, ответил Израиль, - вчера по обеде ещё дома был. А потом… потом я отлучился по делам, а когда вернулся, то поздно уже было, спать лёг.
- Спать лёг, и не обратил внимание, что сына дома нет? - кивнул пристав.
- Именно так, - ответил Израиль, посмотрев на пристава, - он матери сказал, жене моей, Ривке, что ночевать у Барковичей будет, - сказал Израиль и немного помедлил, - но его не было у Барковичей, - почти выдохнул он.
- У Барковичей? - кивнул пристав.
- У нас то есть, - ответил Мойша, - но он к нам не пришёл!
- Ладно, - отмахнулся пристав, - сколько лет ему?
- Скоро тринадцать, - пожал плечами Израиль.
Пристав подумал.
- Ну возраст такой, когда мальцы, бывает и на ночь из дому убегают. А потом боятся, отсиживаются где-то, пока есть не захотят.
Он улыбнулся, и посмотрел на Израиля.
- Ты успокойся, Израиль, - сказал пристав, - обожди до обеда, сам вернётся.
- Но надо же искать! - развёл руками Израиль, - понятно, что вернётся! Йоселе не такой! Он совершенно привязан к маме! Он не может… не может не дома быть!
Пристав снова усмехнулся и снова посмотрел на Израиля.
- Да скажу я городовым, поищут твоего Йосю, Израиль, - махнул он рукой, - не трави душу себе. Найдётся твой малец…
Израиль, как и пришёл на участок, так и вышел из него в сопровождении Мойши, не зная, то ли плакать, то ле криком кричать, то ли послушаться пристава и пойти домой. Ему хотелось перевернуть каждый камень в местечке, заглянуть под каждый куст и обыскать каждый дом, чтобы найти Йоселе. И именно это, как он думал, должны были сделать городовые. Но, они не спешили, сидя на лавочке под участком и куря папиросы.
Дойдя до угла, он обернулся, посмотрел на них и глянул на Мойшу.
- Пойдёшь со мной, Мойша? - спросил Израиль.
- Куда? - кивнул Мойша в ответ.
- Ко мне, - вздохнул Израиль, - мы ведь сколько живём на белом свете, ты никогда не бросал меня в час беды? Вот и сейчас, пойдём со мной? Будем ждать моего Йоселе…
- Может уже дома? - спросил осторожно Мойша.
- Ривка погнала корову на луг, - тихо сказал Израиль, - он придёт, а дома никого нет… - посмотрел он на Мойшу, - неправильно это…
Ждать пришлось недолго.
Во дворе сидели молча, ни о чём не говоря.
Израиль перебирал в голове все возможные догадки, думая, куда же мог запропаститься его сын.
Мойша старался успокоить Израиля как мог, тихо приговаривая несвязные фразы, но тут же замолкал, видя, что друг его не слушает. А Израиль, действительно не слушал его, глядя то в землю, то поглядывая на калитку, ожидая там увидеть Йоселе.
Но, вместо Йоселе, за забором показался городовой.
- Сколько лет твоему сорванцу, Израиль? - не заходя во двор, окликнул Израиля городовой.\Израиль аж встал, ожидая услышать самые страшные новости.
Сердце его сжалось от боли, и он готов был закричать. Но, вместо крика он только выдавил из себя одно единственное слово.
- Двенадцать…
- Я заглянул на мобилизационный пункт, для порядка, - ответил городовой, - ваши парни говорили, что будто твой малец добровольцем вчера записался, на фронт.
На последних словах, Израиль чуть не упал в обморок. Ноги сами собой подкосились, но Мойша вовремя его схватил и усадил на лавку.
- Какой фронт? - выдавил из себя Израиль, - о чём вы говорите?
- Ему всего двенадцать лет! - сказал, посмотрев на городового Мойша, - вы шутите? Ему учиться надо! Он единственный сын у отца и матери!
- Мне ли шутить? - кивнул равнодушно в ответ городовой, - поспешите лучше. Может и успеете, пока эшелон на Минск не отправили…
Городовой направился дальше.
- Да что же это такое? - заплакал Израиль, - что же я Ривке скажу?
- Скажем как есть, Израиль, - положил ему на плечо руку Мойша, - а городовой прав. Нам спешить надо. Ну какой из Йоселе солдат?