- Ваше благородие! – закричал что есть силы Йоселе и казалось, забыв про артобстрел, бросился откапывать руками, офицеров из-под завала…
Нащупав портупею Подольского, мальчик что есть силы потянул её на себя.
С помощью и без помощи Йоселе, Подольский встал и помог выбраться Васильеву.
На миг, всех поразила тишина. Обстрел прекратился так же внезапно, как и начался. Тишина показалась какой-то давящей и в ушах стоял непрерывный писк. Только редкие крики солдат, чья-то брань и чей-то стон, донеслись со всех сторон в одно мгновение и сразу. Где-то протрубил горнист.
- Я думаю, объясняться смысла больше нет? – сказал, помогая встать Васильеву, Подольский.
- Нет, - выдохнул Васильев и посмотрел на Йоселе, - спасибо тебе, малец.
- Служу… - хотел было козырнуть по-армейски Йоселе, но Васильев остановил его.
- Разметелили весь наш батальон, - осмотрелся он и кивнул Подольскому, - будто знали куда надо бить.
- Не думаю, - ответил Подольский.
- Не думаете, что знали? – спросил Васильев.
- Не думаю, что «будто», - сказал Подольский, - они знали куда именно надо бить…
ДВИНСК; 8 ИЮЛЯ 1915 ГОДА
Генерал Туманов несколько минут молчал, то прохаживаясь по кабинету, то снова усаживаясь в своё кресло и при этом, глядел, казалось в никуда, перебирая в руках телеграмму, казалось, совершенно не обращая внимания на стоящих офицеров. Он снова и снова перечитывал текст телеграммы, вчитываясь в него, словно пытался отыскать там какой-то скрытый смысл. Но каждый раз отбрасывал её обратно на стол, скорее нервно, нежели небрежно, как будто это была телеграмма, доставленная сюда по ошибке, или любовное письмо совершенно посторонней барышни своему кавалеру-унтеру, что взяли да доставили нечаянно в штаб фронта, а Туманов возьми да прочти его.
- Присаживайтесь, господа офицеры, - Туманов, наконец, посмотрел на офицеров ожидающих его.
Он уселся в кресло и окинул взглядом Виктора, де Роберти и Неклюдова.
- Мне, только что было доставлено сию телефонограмму, - протянул он Виктору жёлтый лист пергамента, на который были наклеены белые полосы с серым, едва читаемым текстом, - как сообщает генерал Бржозовский, вчера, позиции недавно сформированного особого инженерного батальона 226-го Землянского полка, едва прибывшего и едва успевшего разместиться в крепости Осовец, были разнесены вдребезги, артиллерийским обстрелом с германских позиций. Это произошло настолько внезапно, что ни личный состав, ни офицеры просто ничего не успели предпринять. В результате, ни батальона, ни специалистов по защите от химического оружия, ни самих средств защиты.
- Ну, так что же удивляет, ваше высокопревосходительство? – Виктор взял телеграмму и пробежал глазами текст, - очевидно, по прибытию на станцию и на марше в крепость, были нарушены какие-то предписания? Перемещения войск, на глазах у противника, среди бела дня, знаете ли, чреваты и не такими последствиями. Это хорошо, что им хотя бы дали добраться до пункта назначения, - он вернул телеграмму Туманову, - это не мои выводу. Это следует из содержания донесения генерала Бржозовского.
Виктор подумал.
- Меня в этом донесении, заинтересовало другое.
- Что именно? – спросил Туманов.
- Обычно, - ответил Виктор, - военные эшелоны с отрядами, имеющими подобное назначение, либо прибывают в места дислокации ночью, либо, - он снова подумал, - не доходят до конечного пункта.
- То есть? – не понял Туманов.
- Противник, если он знает о существовании такого отряда, - ответил Виктор, - прилагает все усилия, чтобы тот не добрался, в данном случае, к Осовцу. А батальон, всё же прибыл в Осовец, выгрузился и маршевым порядком, едва ли не как на параде, прибыл в крепость. Не складывается, ваше высокопревосходительство.
Туманов на минуту задумался, потом посмотрел на Виктора и словно размышляя, начал вспоминать все события, связанные с отправкой батальона в Осовец.
- Батальон, можно назвать батальоном лишь согласно его значения. На самом деле, это даже не полурота, состоящая, опять-таки, из одного взвода стрелков и инженерного подразделения. Вся ценность этого батальона, заключалась в этих самых инженерах.
- И что же это были за инженеры? – спросил, не-то Туманова, не-то себя, де Роберти.