- На моей памяти — не припомню, - ответил Семёнов, - но сказывают, что когда Ходжиев служил у себя на Кавказе, то сильно избил проворовавшегося прапорщика. До трибунала не дошло, - Семёнов присел, продолжая глядеть на де Роберти, - оно к лучшему было и прапорщику, и Ходжиеву. Обоих могли бы судить. Но тогда ведь, обоим грозила бы позорная отставка. А так, прапорщик уволился из армии и подался в провинцию, подальше от глаз знакомых.
- Да, - согласился де Роберти, - крутой нрав у вашего командира, - он помолчал, посмотрел на Семёнова, - моё начальство не столько круто нравом, сколько изыскано в наказаниях.
- Как я догадываюсь, Николай Фёдорович, - спросил Семёнов, - Вы говорите вовсе не про гусарский полк? - улыбнулся он.
- Не про гусарский, - согласился де Роберти, - будем считать, что я служу писарем при штабе и у штаба к Вам есть несколько вопросов, сугубо конфиденциальных и никаких претензий.
- Интересно, - усмехнулся Семёнов, подумал и посмотрел на де Роберти, - ну если только никаких претензий, то я готов ответить на любые вопросы вашего штаба.
- Хорошо, - кивнул де Роберти, глянул на Семёнова и отпил чай из чашки, - хороший чай, - сказал он, - если не секрет, где Вы его берёте?
- Привёз с собой из Владивостока, - улыбнулся Семёнов, - могу отсыпать Вам фунт-другой, если не побрезгуете!
- Буду весьма благодарен, - ответил де Роберти, - и всё же, отчего подполковник Ходжиев, настолько засекретил сам себя, что не показывается на глаза публике? Я понимаю, ещё светская жизнь. Не каждый любитель шумных и больших компаний. Но его не видят даже сослуживцы, подчинённые и начальство, за исключением генерала Туманова? Я не сомневаюсь. Что он жив, но скажите, я надеюсь он здоров?
- Здоров, - кивнул Семёнов, - подполковник Ходжиев очень недоверчив и считает, что вокруг зреет какой-то заговор. А тыловая служба, это ведь не только шинели, тулупы и сапоги с шапками? Это ещё и оружие, боеприпасы, медикаменты, в том числе и самые новейшие образцы. Сами посудите, если вдруг вспыхнет бунт, то первым делом пойдут брать не штаб, и не вокзал с телеграфом. Первым делом пойдут брать магазины, склады и лавки. А мы — всё в одном! - улыбнулся он, - поэтому, Ходжиев живёт инкогнито, почти отшельником. И нам велит так же.
Де Роберти, окинул взглядом невзрачную комнатку.
- Да уж, - сказал он, - если бы я был вором, проник в эту квартиру не зная, что тут квартируется офицер тыловой службы, я бы даже оставил тут хозяину денег, чтобы тот не помер от голода.
Он помолчал.
- А всё-таки, - спросил де Роберти, - Вы можете по памяти рассказать, какие поставки на передовую осуществлялись подполковником Ходжиевым, скажем, с марта по нынешний месяц? Я имею ввиду, именно тяжёлое вооружение. Миномёты, артиллерия, может картечницы или горные орудия?
Семёнов подумал, посмотрел на стол и немного помолчав, сделал несколько глотков из чашки чая.
- Отчего же не могу? - ответил он, - как я понимаю, Вас интересует какой-то конкретный случай?
- Почему Вы так решили? - спросил де Роберти.
- Ну это же просто, Николай Фёдорович, - улыбнулся в ответ Семёнов, - не может один офицер тайного отделения, расследовать сразу всё, что происходит даже в Двинске.
- Почему Вы решили, что я из тайного отделения? - де Роберти даже усмехнулся.
- Я хорошо знаю всех гусарских офицеров, которые служат Двинском гарнизоне, - ответил Семёнов, - вас я не помню, - покрутил он головой, - ну так? - спросил он, - это ведь облегчит и воспоминания, и сохранит наше время, позволив общаться или дольше, или меньше, но гораздо результативнее.
- Согласен, - кивнул де Роберти в ответ, - меня интересуют поставки в гарнизон Осовца, производимые в мае и июне этого года. А так же — в феврале и марте. Ими занимался подполковник Ходжиев?
- Совершенно верно, - кивнул Семёнов, - и я даже догадываюсь о чём Вы спрашиваете. Вас интересует, как под видом миномётов, были поставлены картечницы и горные орудия времён Крымской и Турецкой войны.
- Вы это знаете? - удивился де Роберти, - и так спокойно об этом говорите?
Семёнов вздохнул.
- Я об этом узнал уже тогда, когда комендант крепости Осовца, генерал Бржозовский, направил свои возмущения Туманову.