– Я останусь здесь, – продолжал Питер, – буду держать с вами круглосуточную связь, а заодно попытаюсь выйти на ребят из ЦРУ, Интеллидженс сервис и других разведок. Наверняка у кого-нибудь да окажется кое-какая информация. Турецкий возьмет на себя контакт с ФСБ, ему в этом смысле проще. – Он выдержал паузу, после чего торжественно произнес: – И да поможет нам Бог!
Все поднялись и хором выпалили:
– Служим Отечеству!
– Каждый своему… – тихо добавил Гарджулло.
Лишь Фрэнки не изменил своего положения, остался сидеть, заложив ногу за ногу. Джек был одиночкой по жизни, ему было чуждо всяческое проявление коллективизма. Людям искусства, а он себя к таковым причислял, противопоказано ходить строем.
– А погода сегодня в Тель-Авиве сказочная, – проговорил Фрэнки, перелистывая страницы Интернета. – Вот, пожалуйста. Двадцать восемь выше нуля по Цельсию, солнечно, ветер южный, умеренный.
– Я успею заскочить за купальником? – взмолилась Марго.
– Я одолжу вам свои плавки, мадам, – хмуро процедил сквозь зубы Реддвей, но, смягчившись, ласково хлопнул девушку по упругой попке. – Ты иврит-то еще не забыла?
В 13.29 вылетели с аэродрома австрийских ВВС. В 15.54 приземлились на секретную посадочную полосу близ Тель-Авива и пожимали руку представителю службы Моссад Соломону Берковичу, встречавшему их у трапа.
– Восемьдесят шесть человек погибли, – искренне причитал статный мужчина лет сорока, по очереди пожимая руки бойцов. – Более двухсот ранены. Беркович Соломон, очень приятно… Дети, старики… Беркович… Торговый район, знаете ли, обеденное время… Соломон Беркович…
– Мне нужны самые свежие сведения. – Турецкий надел темные очки. Интернет не врал, в столице Израиля и в самом деле было очень солнечно.
– Мои ребята исследуют каждый сантиметр, через час я должен получить подробный отчет.
– Уже сейчас можно сказать что-нибудь определенное?
– Можно сказать, что совершен теракт.
– Неужели? – «изумился» Турецкий.
– Не надо иронизировать, – жестко одернул его Беркович. – Поначалу мы действительно сомневались в этом. И на то были веские причины – в одном из домов ремонтировали газопровод. Плюс ко всему – ни по одному из наших каналов не прошло и намека на готовящийся взрыв.
– Вам бы следовало хорошенько прочистить эти каналы.
– Вместе с газопроводом… – пробормотал Гарджулло.
– Такое случилось впервые за последние несколько лет. У нас очень разветвленная агентурная сеть. Обычно мы загодя получаем предупреждение с точными временными координатами и успеваем предпринять соответствующие меры. Но на этот раз…
– Так, может, это был все-таки газ и вам надо разобраться с коммунальными службами? – вклинилась в разговор Кати Вильсон. – Тогда какого черта мы сюда приперлись?
– Газовый взрыв не очень вяжется с ранениями, которые получили жертвы… – пояснил Беркович. – Некоторые из них были буквально нашпигованы гвоздями и шурупами…
– Тип взрывчатки?
– Скорей всего, это был нитроглицерин.
– Нам бы хотелось лично осмотреть это место.
– Я в полном вашем распоряжении, – приосанился Беркович.
– Где тут у вас ближайший туалет? – тяжело опираясь на плечо Барагина, простонал сине-зеленый Мамонтов. – Кажется, у меня началась небольшая интоксикация…
К сожалению, от услуг Мамонтова пришлось отказаться на неопределенное время. Бедняга как скрылся за дверцей с двумя нулями, так и поселился там. Кстати, этот недостаток Георгия – плохая переносимость авиаперелетов – не раз обсуждался командованием центра. Однажды даже ставился вопрос о его отчислении. Но у Мамонтова было неоспоримое преимущество перед остальными членами группы – никто лучше и быстрей него не мог завербовать и раскрутить «лопуха» – «Лопух» – жаргонное слово секретных служб. Человек, обладающий ценной информацией вне зависимости от его возраста, пола, статуса и социального положения.», а уж в наружном наблюдении ему просто не было равных.
Глава 8. Израиль, Тель-Авив
Внешне это был обыкновенный домишко в отдаленном пригороде столицы – четыре этажа, на балконах сушится белье, из приоткрытого окна доносится визгливый женский голос, смешанный с ароматом готовящегося ужина, во дворике играют дети.
Но мало кто знал, что домишко этот был десятиэтажным. Вернее, об этом не знал никто, кроме агентов спецслужбы Моссад. Остальные же шесть этажей уходили под землю…