Внимание сосредоточили на приятеле Стерна, бывшем заключенным по имени Всеволод. За последний месяц из местных лагерей освободили пять зэков с таким именем. Из той пятерки – только один молодой человек. Это Ватутин Всеволод Сергеевич, рецидивист, совершивший уже третью ходку. Прописан в подмосковной Малаховке. Как удалось выяснить в местном отделении милиции, на днях в подвале малаховского дома нашли труп Ватутина старшего. Тело пролежало на бетонном полу неделю или около того, но смерть, по заключению экспертов, не насильственная. Видимо, отец молодого Ватутина, пивший запоями, сдуру похмелился какой-то гадостью, кажется, антифризом. Погиб, случайно провалившись в открытый люк погреба. Ватутина младшего никто не ждет в родной Малаховке, ни отец, ни жена, ни любовница, он подписался помогать Стерну, потому что во всем мире у этого парня не было близкого человека. А Стерн использует молодого помощника втемную. Подойдет время, избавится от него. Замочит и похоронит. Однако этот Ватутин, проходивший по мелким незначительным статьям, личность, как ни крути, опасная. В юности призер районных и областных спартакиад по стендовой стрельбе. Сотрудники ФСБ легко отыскали заслуженного мастера спорта Федора Балашова, бывшего тренера Ватутина, а ныне пенсионера огородника. «Мальчик стреляет, как бог, – сказал Балашов. – Если бы не тот первый срок, который Ватутин получил за хулиганку, из него бы вышел толк. Он мог стать чемпионом России, мог далеко пойти… Суд должен был гуманно отнестись к молодому человеку, а ему повесили три года реального срока, жизнь сломали. За то, что парень разломал морду какому-то подонку. И поделом… А у его отца не было денег на приличного адвоката. Эх, стыдно все это вспоминать». Пару раз с Антиповым по телефону связывался заместитель начальника Лефортовского СИЗО, говорил, что адвокаты Афанасьева наседают, торчат у ворот изолятора, телефон оборвали. Требуют свидания с задержанным. «Да пошел он к чертям собачим, ваш Афанасьев, с его поганым бизнесом и темными делами, – крикнул в трубку Антипов. – И с его адвокатами. Сказано вам: пусть сидит. Если надо, предъявим ему обвинение в установленный законом десятидневный срок. Какое обвинение? Найдем какое. Если дойдут до Афанасьева руки, разберемся. А пока не до него». Полковник Шевцов позвонил Антипову в два часа и вновь огорчил генерала. Оперативники в Перми проверили вокзал, местные притоны, злачные заведения, опросили сотни людей: никакого результата. Стерн как в воду канул. В доме старухи Клюевой тоже не появился. Видимо, снял другое жилье или попросту слинял из города.
– Он в городе, – сказал Антипов. – Он там. Иначе зачем, по-твоему, Стерн приехал в Чебоксары, снял дом? Чтобы сразу же смотать удочки? Глупо.
– Мои парни делают все, что могут, – ответил Шевцов. – Если Стерн действительно в городе, его возьмут сегодня или завтра. Чебоксары это не Москва. Там трудно лечь на дно и надолго затаиться.
Закончив разговор, Антипов прикурил очередную сигарету из новой пачки, встал из-за стола и принялся расхаживать по кабинету. Если бы Трещалов в своей записке не написал, что цвет крыши – желтый, Стерн уже коротал время в тюремной камере. Эта проклятая желтая крыша спутала все карты, сбила со следа. Хорошо хоть Антипов не поторопился отозвать Колчина и Буряка. Видимо, та единственная ниточка, что ведет к Стерну, все-таки проходит через Варшаву.
Телефон спецсвязи снова ожил. Антипов вернулся к столу, снял трубку. На проводе Шевцов, разговор с которым они закончили десять минут назад. Еще не подошло время для новой беседы. Значит… Голос полковника сделался выше на одну ноту, выдавал то ли волнение, то ли радость.
– У меня есть новости, – сказал Шевцов. – Черт побери…
– Ну, что случилось? Взяли его?
– Не взяли, но известия потрясающие.
– Давай, Палыч, не тяни кота за одно место, – попросил Антипов.
– Нет, я должен лично. Через полчаса буду у вас. Машину уже вызвал.
– Ладно, приезжай, – Антипов бросил трубку. Шевцов, естественно, не прослушки боялся. Разговор вели по закрытой, полностью защищенной линии. Но существуют такие новости, которые не хочется сообщать по телефону. Надо посмотреть в глаза собеседника, увидеть, какой эффект произвело твое сообщение.
Чебоксары. 16 августа.
Нина Ричардовна Альтова, директор «Амфоры», не использовала два отгульных дня и появилась на службе раньше срока. Неприятности начались, как только она переступила порог кабинета и натянула рабочий халат. Заместитель Рябов, сдававший дела, сообщил, что два дня назад, под вечер в третьем складе сгорел распределительный электрощит. Складской мастер в отпуске, вчера вызывали аварийную бригаду из городской электросети. Мастера посмотрели на сгоревшее оборудование и уехали, сказав, что вернуться только через три дня. Сейчас, дескать, у них нет какого-то силового кабеля. Почти двое суток весь третий склад лишен электричества, а значит, и холода. Погода жаркая. Через вентиляционные короба теплый воздух с улицы поступает внутрь складских помещений. И быть бы беде. Но поворотливому и сообразительному Рябову удалось выйти из трудного положения. Свиные туши и полутуши, хранившиеся на третьем складе, раскидали по пятому и второму складу, нашли свободные площади. Когда электрощит починят, можно сделать рокировку, перенести мясо на прежнее место.