Глава 36
Хьюз Бремнер редко пил, тем более на рабочем месте. Однако сегодня случай был особый. Он налил в стакан на три пальца неразбавленного скотча, отхлебнул половину и на минуту закрыл глаза.
Потом связался с членами тайного совета директоров корпорации О’Кифа — Тадом Горманом, Эрни Пинкертоном и Адамом Рисли, занимавшими ответственные посты в министерстве финансов, Федеральном бюро расследований и Совете национальной безопасности. Каждому из них он сообщил о решении президента. Теперь им следовало действовать четко, скоординированно и без каких-либо проволочек. Необходимо было во что бы то ни стало отвлечь внимание Арлин Дебо от дела Хищника до завтрашнего вечера, когда террорист должен был сдаться ЦРУ. После этого Хищника ликвидируют, а указание президента будет формально выполнено. Печально известный убийца не получит убежища ни в США, ни в какой-либо другой стране.
В одной из комнат своего виргинского особняка Банни Бремнер налила себе первую за этот день порцию виски с содовой. Она отмечала окончание судебного процесса. Однако было невесело. Сильное желание еще раз поговорить с Мэрилин Майклс заставило ее испытать некий дискомфорт. К сожалению, ей почти ничего не было известно об этой женщине — Банни даже не знала, на какую газету та работает. Впрочем, решила она, об этом можно будет узнать через мужа.
Банни набрала номер рабочего телефона Хьюза, но того не оказалось на месте. Его секретарша сказала ей, что он уехал домой за вещами, — ему предстояла очередная поездка за границу. Взглянув на свой стакан, Банни решила, что не будет пить до тех пор, пока не поговорит с ним.
Как Бремнер и ожидал, упакованные чемоданы уже дожидались его в холле особняка — он заранее позвонил домой, и дворецкий обо всем позаботился. Собираясь лететь в Париж, он объяснил Арлин Дебо необходимость этой поездки тем, что якобы хотел лично проконтролировать свертывание операции, связанной с вывозом в США Хищника. При этом он несколько раз мысленно поблагодарил Бога за то, что Лукасу Мэйнарду не удалось ничего разнюхать об операции «Величие» и об оздоровительном центре в Париже.
Стоя в дверях комнаты, он наблюдал за тем, как Банни заглядывает в свой стакан с таким видом, будто собирается в нем утопиться. Перед ним была уродливая пьяная старуха, полная нелепых амбиций и воспоминаний о былой красоте и влиятельности.
— Я уезжаю, — произнес он наконец. — Ну-ну, не надо слез. Я знаю, что ты будешь по мне ужасно скучать.
— Куда ты едешь? — спросила Банни, подняв на него совершенно сухие глаза.
— В Париж, город огней и любви. Ты ведь помнишь, что такое любовь, Банни? Ну конечно, помнишь. Это то самое, что ты всю жизнь испытывала по отношению к своим деньгам.
Когда-то глаза его жены были прекрасного фиалкового цвета, но теперь они выцвели, превратившись в нечто невообразимое, водянисто-голубое. Банни моргнула, руки ее дрожали.
Бремнер пересек комнату, отобрал у нее стакан и поставил его на стол.
— Ты никогда не вернешься, — убито прошептала Банни. — Я знаю, ты не вернешься. В Париже ты должен встретиться со своими друзьями. У тебя там есть женщина! Ты бросаешь меня.
Сама того не зная, она была отчасти права. В Париже у Бремнера не было женщины, но он действительно не собирался возвращаться.
— Не надейся, что тебе так повезет, дорогая Банни, — солгал он с тонкой улыбкой.
— Пойми, Хьюз, я пыталась добиться, чтобы тебя сделали директором ЦРУ, — снова заговорила она, борясь с охватившим ее отчаянием. — Три года назад, еще при предыдущей администрации. Я правда пыталась, Хьюз. Я обращалась к своему двоюродному брату, вице-президенту, и он говорил об этом с президентом. — Она поникла в своем кресле, слова замерли у нее на губах.
— Пожалуйста, Хьюз, не будь таким мрачным, — заговорила она чуть погодя. — Пожалуйста. Ты очень способный. Ты достоин того, чтобы быть директором…
— Дура! — заорал Бремнер. — Не суй нос не в свои дела, старая сука! Твоя болтовня говорит только о том, как мало ты меня знаешь. Мне предлагали пост директора, но я сам не захотел его занять. Я вполне доволен моим нынешним положением!
Он гордо прошествовал к парадной двери, туда, где его ожидал роскошный лимузин. Его не интересовали ни повышение, ни звезда в его честь на стене в фойе комплекса в Лэнгли, ни встречи с президентом. Меньше всего ему сейчас хотелось быть на виду.