Теперь ее охватил гнев. Что происходит с миром, если в нем творится такое? Она ничуть не сомневалась, что смерть женщины была так или иначе связана с деятельностью Бремнера, Гордона и их соучастников из Лэнгли. А теперь еще выясняется, что во всем этом каким-то образом замешан премьер-министр Франции!
Где-то внутри особняка послышались голоса. Они приближались. Сара быстро отколола табличку с именем от футболки убитой женщины и спряталась в темноте между двумя машинами.
Прошло несколько секунд, и в дверях появились двое мускулистых мужчин в белых футболках и брюках, несущие еще одно маленькое окровавленное, обмякшее тело. Они аккуратно уложили второй труп на расстеленный в багажнике пластик и захлопнули крышку. Как только они ушли в дом, Сара вытерла кровь с плексигласовой таблички и, повернув ее к свету, прочла надпись: «Шантель Жуайо, массажистка». Это имя ей ничего не говорило.
Мужчины появились снова. На этот раз они были одеты в камуфляжного цвета рубашки и брюки. Их сопровождал человек в костюме шофера. Все трое быстро сели в «кадиллак». Вспыхнули фары, и автомобиль, проехав по булыжной дорожке, растворился в ночи. Двери особняка остались открытыми, в лучах света роились мотыльки. Сара теперь была спокойна, рассудок ее работал четко, как никогда. Она чувствовала, что ответы на все волновавшие ее вопросы следовало искать внутри этого дома.
Почти пустая площадка не давала возможности надежно укрыться, поэтому она нырнула в растущие вокруг особняка кусты. И тут вдруг где-то наверху вспыхнули прожекторы, залив все вокруг водопадом света. Захваченная врасплох, Сара пригнулась. В этот момент на мощеной дорожке резко затормозил фургон. Еще до того как он полностью остановился, из него выскочили одетые в черное люди и бросились к Саре. Все произошло так быстро, что она даже не успела поднять пистолет. Еще двое вынырнули из дверей дома. Люди в черном действовали так согласованно, словно Сара попала в заранее подготовленную засаду. В мгновение ока на нее уставились стволы сразу нескольких автоматических винтовок.
Вырвав у нее «беретту», Сару поволокли в дом. В тускло освещенном коридоре ее передали с рук на руки четырем весьма внушительных пропорций работникам центра, одетым все в те же белые футболки и брюки. Люди в черном с автоматическими винтовками куда-то исчезли, прожекторы погасли. Снаружи снова стало темно и тихо, словно ничего не произошло. Щелкнув замками, закрылись двери особняка.
Сара услышала чьи-то шаги и обернулась. В коридоре появился высокий бледный человек. Охваченная ужасом, она увидела перед собой длинное, костистое лицо доктора Аллана Левайна.
— Ну что же, Лиз, добро пожаловать в салон «Я дома», — произнес он.
Все ее тело словно поразил паралич, даже губы с трудом шевелились, когда она едва слышно сказала:
— Сара. Меня зовут Сара Уокер.
— Ах вот как? — понимающе кивнул доктор Левайн. — Значит, вы все знаете. Тогда нам придется кое-что предпринять, не так ли?
Такого страха, как сейчас, она еще не испытывала.
Глава 38
Россыпь звезд сверкала над садом помпезного отеля «Матиньон». Энергичный, полный сил управляющий Банк де Франс Анри ле Пети с восхищением следил, как восходящая луна заливает все вокруг холодным мягким светом. Затем он обвел собравшихся гордым взглядом. Их было не более двадцати человек, самых влиятельных представителей политических и деловых кругов. Все они пришли сюда, чтобы в узком кругу отпраздновать событие особой важности.
— Где же он? — раздался чей-то голос рядом с Анри. Это был Рене Кристиан Мартэн, министр финансов. — Мы все собрались, а его нет. Что-нибудь случилось?
— Винсан весь день был очень занят, мой друг. Как и всем нам, ему очень многое надо сделать к понедельнику. Кому, как не вам, это знать, — усмехнулся Анри. — У него сегодня очень плотное расписание, и он довольно поздно попал в оздоровительный центр. После сеанса у него была еще деловая встреча. Но сейчас он уже наверху и одевается.
Глава центрального банка улыбнулся и увидел, как едва заметная морщинка беспокойства между бровей министра разгладилась. Рене великолепно выглядел, мускулистый и гибкий одновременно. Еще недавно, во время его стремительного взлета, закончившегося назначением на один из ключевых постов в правительстве, он находился на грани нервного срыва, но теперь от этого состояния не осталось и следа — министр выглядел внимательным и собранным, но отнюдь не возбужденным.